0 ПРОИСХОЖДЕНІИ БЫЛИНЪ, СТАСОВА. 249 ируды, мѣста священныхъ омовеній, и т. д. Гдѣ нашъ богатырь переѣзжаетъ черезъ горы и рѣки, тамъ навѣрное и въ восточныхъ первообразахъ говорится о тоиъ же; и какія горы въ русской землѣ? Такимъ образомъ, мѣстныя названія составляютъ только переводъ, и въ былинѣ нечего искать и отличать богатырей областныхъ или заѣзжихъ: „у всѣхъ у нихъ нѣтъ на самомъ дѣлѣ ничего общаго съ Россіей; они всѣ одинаково заѣзжіе въ нашемъ отечествѣ, и существенной разницы между ними никакой нѣтъ“.—Далѣе, изъ нашей былины нельзя заключать о дѣйствительномъ состояніи на- шихъ сословій въ тѣ эпохи, къ которымъ, судя по собствеинымъ именамъ, относятся былины. „Если, какъ до сихъ поръ это дѣлалось, выводить изъ нашихъ былинъ заключенія о томъ, чѣмъ именно были, въ описываемый тутъ періодъ, самъ русскій князь, его дружина, княжеская и земская, русскіе богатыри, купцы, калики, то мы ни- когда не выйдемъ изъ безконечной цѣпи заблужденій и самыхъ призрачныхъ фактовъ". Далѣе, въ былинахъ вовсе нѣтъ описапій татарскаго нашествія на древнюю Русь и изображеній татарской эпохи: пѣсня о Батыѣ или Калинѣ-царѣ—не картипа какого-нибудь историческаго нашествія, а только вообще картина нападенія одпого азіатскаго племени на другое,— „въ этомъ нашествіи на Кіевъ столько же исторической дѣйствительности, сколько въ нашестіи князя Да- ніила Бѣлаго на столицу царя Киркоуса, въ сказкѣ о Ерусланѣ Лазаревичѣ". Далѣе, изъ былинъ нельзя даже сдѣлать вывода о христіанскомъ элементѣ на Р уси во времена Владиміра: „всѣ формы, на видъ какъ будто бы христіанскія, въ былинахъ не что иное какъ переложеніе на русскіе нравы и русскую терминологію, разсказовъ и подробностей вовсе не-христіанскихъ и не-русскихъ“. Наконецъ, вообще въ чертахъ быта, богатырскихъ обычаевъ, въ характерѣ построекъ, одежды, вооруженія и т. д., наша былина, за нѣкоторыми исключеніями, повторяетъ свои восточные оригиналы. Въ формѣ бы- линъ, въ ихъ изложеніи,* автору бросается въ глаза отрывочность, недостатокъ связи, свойственныя копіи передъ подлинникомъ; отсут- ствіе побудительныхъ при чинахъ въ дѣйствіяхъ героевъ, и т. д. Вообще, авторъ думаетъ, что „былины наши представляютъ наиболѣе сходства съ тѣми восточными разсказами, которые менѣе древви, и притомъ съ такими, которые мы находимъ у народовъ, по геогра- фическому положенію своему ближе придвинутыхъ къ Россіи и скорѣе могшихъ имѣть непосредственное съ нею соприкосновеніѳ*. Ограничимсл этнми указаніями, Не было, конечно, возможности выступить болѣе рѣшительно съ отрицаніемъ прежнихъ взглядовъ на былину, какъ на самобытное русское произведеніе, съ отрицаніемъ миѳологическихъ, символиче-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4