234 ГЛЛВА V I I I . былины не внесли никакого оборота и сравненія, никакого понлтія своего времени,—потому что, какъ же иначе сдѣлать выводы о „ту- чахъ“ и „молніяхъ“? Правда, авторъ дѣлаетъ различія: онъ считаетъ однѣ подробности миѳическими, другія—бытовыми, однѣ древними, другія повыми; но выборъ между ними часто совершенно произво- ленъ. Нанр., въ описаніи богатырской игры оружіемъ (Илья-Мур., стр. 16—17), богатырь „наговариваетъ* на копье, — авторъ заклю- чаетъ, что это „отзывается отдаленнѣйшею стариною", но почему же? Заговариванье оружія извѣстно солдатамъ и охотникамъ и по сію минуту: эта черта могла, пожалуй, быть и новымъ варіантомъ. На- говаривая такимъ образомъ, враждебный богатырь собирается „вер- тѣть Ильей-Муромцемъ", какъ вертитъ своимъ копьемъ. По мнѣнію автора, въ этихъ словахъ „слышно уже воинское поддразниванье врага, т.-е. тутъ надобно видѣть черту уже бытовую, позднѣйшую“ . Почему—совершенно неизвѣстно; очевидно, папротивъ, чго эта подроб- пость имепно нринадлежитъ къ заговору, какъ ожиданіе его иснолненія; и затѣмъ, когда наговаривали н а копья, могли въ то же время дѣ- лать и воинское поддразниваніе. Боевал потѣха, киданье вверхъ па- лицы, которую богатырь потомъ ловитъ—есть потѣха столь обыкно- венпал вездѣ и всегда, гдѣ употреблялись палицы, что припоминать Тора нѣтъ надобности. Простое сравненіе былины, что не двѣ тучи собирались, не двѣ горы сдвигались, а съѣзжались въ чистомъ полѣ два богатыря —не проходитъ у автора даромъ: оно оказывается „едва ли не прямымъ указаніемъ на миѳическое значеніе борющихся су- ществъ“; но когда вслѣдъ затѣмъ объ Ил іѣ-Муромцѣ говорится дру- гимъ сравненіемъ, что упавши на землю онъ ворочался какъ „сѣрая утица", авторъ не пріискалъ для утицы миѳологическаго толкованія и рѣшилъ, что „сравпеніе относится къ совершенно другому и, ко- нечно, нозднѣйшему кругу“. Камень-алатырь, который въ „Обозрѣніи" былъ уже объясненъ какъ „солнечный камень“ (?), здѣсь объясняется вновь. Въ одномъ варіантѣ былины о боѣ Ильи-Муромца съ сыномъ, послѣдній говоритъ о своемъ происхожденіи: „отъ моря я отъ сту- депаго, отъ камени я отъ Латыря, отътой отъ бабы отъ Латыгорки“, и изъ этого случайнаго сопоставленія и созвучія двухъ перепорчен- ныхъ именъ авторъ не замедлилъ вывести, что „самое имя этой бабы указываетъ на связь ея съ Латыремъ*. и оба они вмѣстѣ толкуются такъ (стр. 19): „камень латырь посреди студенаго моря, это—солнце посреди зимняго неба, солнце въ его знмнемъ, невозженномъ со- стояніи; баба Латыгорка, это — баба-гора (горынинка), зимняя туча, залегшая камень латырь (латыгорка), пока, наконецъ, чрезъ союзъ съ миѳическнмъ существомъ, скрывающимся въ Ильѣ, она не стано- вится снова плодоносною, лѣтнею бабою“ (I)...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4