С. М. СОЛОВЬЕВЪ. 13 витія: естественно, что исторія, ностроенная на этомъ основаніи, была совсѣмъ не похожа на старую карамзинскую. Свой главный истори- ческій трудъ Соловьевъ открываетъ изслѣдованіемъ географической области, въ которой предстояло развиваться дѣятельности русскаго народа. Это была система знаменитаго Риттера, который, въ парал- лель исторической школѣ, создавалъ тогда впервие географическую науку, связанную съ исторіей и этнографіей и объяснявшую взаимо- дѣйствіе природы и человѣка. Взглядъ Риттера былъ оиять привле- кателенъ для Соловьева именно тѣмъ, что удалялъ изъ исторіи слу- чайность и произволъ, и даг-алъ естествепный и постоянпый законъ для объясненія фактовъ. Отдѣльныя замѣчанія о вліяніи „климата" есть еще у Карамзина; но до Соловьева нигдѣ не было съ такой подробностью разработано вліяніе географическихъ условій въ рус- ской исторіи вообще,—быть можетъ, даже съ преувеличеніемъ апріо- рическихъ выводовъ роst facto. Съ точки зрѣнія органическаго раз- витія, новый историкъ отнесся отрицательно къ обычному дѣленію русской исторіи на періоды: ио его взгляду, никакого рѣзкаго дѣ- ленія не могло быть тамъ, гдѣ идетъ непрерывная дѣятельность раз- витія, гдѣ каждое явленіе подготовляется предъидущимъ, и если иногда крупное событіе имѣетъ видъ внезапнаго переворота, это зна- читъ только, что его причинъ надо искать глубже въ условіяхъ и потребностяхъ жизни и дальше въ предшествующихъ вѣкахъ. Еще въ 1847, при защитѣ второй диссертаціи, Соловьевъ въ рѣчи на диспутѣ высказывалъ свою точку зрѣнія: до сихъ поръ заботились особепно о томъ, какъ раздѣлитъ русскую исторію; теперь надо ста- раться, напротивъ, соединитъ ея части въ одно цѣлое, связать раз- дробленное и неправильно противопоставленпое, надо возсоздать орга- ническій ходъ исторіи, а онъ самъ отмѣтитъ дѣленія естественныя и необходимыя *). Позднѣе Соловьевъ развилъ эту самую мысль и въ печати. Въ связи съ этимъ представленіемъ, Соловьевъ объяснялъ родовыми отпошеніями „систему удѣльную", которая прежде пред- ставлялась безсмысленнымъ дѣломъ произвола. Онъ отвергалъ также вліяніе монгольскаго ига въ томъ размѣрѣ, какое ему часто припи- сывали: монгольское иго было непричастно тому повороту въ русской исторіи, который съ нимъ совпадаетъ хронологически, или по край- ней мѣрѣ было вь этомъ поворотѣ только одной изъ мпогихъ дѣй- ствующихъ прнчинъ. Далѣе, въ связи съ этимъ, былъ взглядъ Со- ловьева на Ивана III, на Ивана Грознаго, которыхъ дѣятельвость внушена была не личными характерами, хитрой осторожностью одного, или жестокостью другого, а принудительными обстоятельствами, ко- ') Сочия. Кавелина. II , 459—460.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4