КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ. 217 Сы.ш таннственные обряды, и дѣва въ глазахърусскагославининабылоч іістое и высшее существо... Вѣря въ таннства прпроды, во веемь нидя высшій емыслъ, славянинъ вѣрилъ въ духовъ; но еще снльнѣе и общѣе, еще чнще вѣрнлъ онъ въ освященіе всякаго собнт ія . Такъ маслянпцу, семнкъ и другія иразднества онъ возводилъ въ существа фантастическія, выражая тѣмъ общій смыслъ ихъ; это не былъ опредѣленный антрономорфшшъ, это было скорѣе ноэтпческое олидетвореніе смысла вещи: существа этн не жили гдѣ-то иостоянно, ие были; это были скорЬе видѣнія, подьімавшіяся и изчезавшія... И такь, язычество русскаго славянина было самое чистое язычество, было П р и вѣровапін въ В ерховное Существо, постоянпое освященіе жизни на землѣ, постояніюе ощу- щ ен іе общаго высіпаго смысла вещей и событій. Слѣдовательио вѣрованіѳ темное, пе ясное, готовое кі. иросвѣщенію и ждавшее луча истины... Ирп своихъ вѣроваиіяхъ, славяне русск іе образовали жизнь свою; онп новяли значен іе общины, они ощущали чувство братства, чувство мира и кротости, и (имѣли) миогія общественныя п личныя добродѣтелн.—Ихъ игра: хороводъ, кругъ—образь братскоі! общины. Такъ жили они въ чаяніп христіанства... Н акон ецъ явился безсмертный свѣтъ Вѣры ХристовоГі,—и язычнпкь, удер жавшійся оп» ндолоноклонства, пе загромозднвшій понятіе свое опредѣленіями лжи, въ награду легко іі свободно припялъ хрнстіапство, и крестился, какъ младенецъ. Вь его душѣ не было ни кумировъ, ни боговъ или языческнхъ вос- помннаній, не было опредѣленноіі, огрубѣлой лжи. Но отпынѣ, узнавъ истпн- наго Бога, онъ глубоко и иавсегда наполпнлся истнной ученія Спаснтеля“. Говоря о древнемъ богатырскомъ эпосѣ, Аксаковъ дѣлаетъ только самыя общ ія замѣчанія о его древности, о тѣхъ новыхъ чертахь, которыя являлнсь въ немъ подъ вліяиьемъ времени, не нзмѣняя его древней сущносги, и онять даетъ картипу патріархально велнчаваго быта, который изображается въ бы- линѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, это—картнна символнческая. „Передъ нами эп оПея особаго рода, согласная съ еамимъ существомъ русской землн. Мы не вндимъ въ ней могущественно двнжущагося впередъ событія, не видимъ увлекаюпіаго хода временн: нѣтъ,—передъ намн другой образъ, образъ жпзни, волнующейся сама въ себѣ и не стремящейся въ какую-нибудь одну стороиу; это хороводъ, двнжущійся согласно и с гр ойн о ,—праздничный, полный веселья, образъ рус- ско й общины.—Этимъ духомъ проннкнуто, этнмъ образомь запечатлѣпо все, чтб идетъ отъ русской землн; такова сама наша пѣсня, таковъ напѣвъ ея, таковъ стро й землп п а т е й . Еслп говорить о сравнен іяхъ , то не рѣка, текущая куда-нпбтдь въ своихъ берегахъ, можетъ служить намъ эмблемою, а волную- щійся со всѣхъ сторонъ открытын, безбрежный океанъ-море. Таковъ вь осо- бенности міръ Владиміровыхъ пѣсенъ; въ этомъ мірѣ играетъ и тѣшнгь себя матодая, еще ппкуда событіямп не направленнан спла. Пиры Владиміровы давно нропілн; грознымъ нспытаніямъ подверглась богатнрская русская сила, но она не сокрушплась; она просторно раздвинула себѣ границы п пугаегь нехотя своихъ сосѣдей. Вінроко раздолье по всей землѣ, нѣкогда сказала она, и недаромъ,—но тремъ частямт, свѣта раскннулась Россія . Но далеко еще не кончнлись нодвиги русской силы; не только матеріальные, по и нравствепные подвіігп преътежатъ еіу ... „Праздникъ, ппръ—составляетъ колорптъ Владиміровыхъ пѣсенъ; но этотъ пиръ. какъ п вся жизнь. пмѣегь хрпстіанскую основу. Христіанство есть главная основа всего В ладимірова міра. Н а этой-то христіанской основѣ является богатырская снла и удаль молодаго, м опчаго народа.—Ути ннры, эта жизпь имѣегь и Всерусское значен іе; впднмъ здѣсь собранпую всю Рус-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4