204 ГЛАВА V II . не нашлось, и съ сороковыхъ годовъ въ этомъ кружкѣ еще долго новторялись фразы о глубинахъ народнаго духа, открытыхъ славяно- филами, о народной истинѣ, засѣвшей въ Москвѣ и т. п. Московскій провинціализмъ, какъ мы замѣтили, высказался столько же и въ литературныхъ, сколько въ историческихъ понятіяхъ К. Акса- кова. Разница Москвы и Петербурга во многихъ отношеніяхъ не под- лежитъ сомнѣнію: въ тѣ самые годы она послужила темой для извѣст- ной остроумной параллели,—но это разница бытовая и разннца мѣст- ныхъ преданій, а вовсе не національнаго существа. Въ Петербургѣ нѣтъ до-Петровскихъ преданій и памятниковъ и т. п., потому что онъ выстроенъ позднѣе; съ другой стороны, въ Москвѣ нѣтъ тѣхъ бытовыхъ особенностей, которыя необходимо возникали въ Петер- бургѣ вслѣдствіе присутствія двора, высшихъ правительственныхъ учрежденій, и т. д.; отъ этого присутствія правительства въ новой столицѣ (а также вслѣдствіе торговаго положенія ея на окраинѣ) въ ней всегда былъ сильнѣе притокъ иностранцевъ,—точно такъ же, какъ во времена до-Петровскія они собирались въ Москвѣ, гдѣ на- селили цѣлую „нѣмецкую слободу“. Все это не могло не придать Петербургу иной физіономіи: но смѣшно было бы распространять эту разницу на сущность умственной политической жизни общества, со- вершающейся въ Петербургѣ или въ Москвѣ: и тамъ, и здѣсь шла одна русская жизнь, съ общими чертами вѣка и общеетвенными стремленіями. Какъ русская исторія, идеалнстически построенная К. Аксако- вымъ, не сходилась съ исторіей дѣйствительной, такъ въ общихъ опредѣленіяхъ, какія даетъ Аксаковъ русской народности, и въ прак- тическихъ примѣненіяхъ его теорій мы постоянно встрѣчаемся съ противорѣчіями. Человѣкъ кабинетный, не выходившій изъ ближай- шаго домашняго круга, не знавшій опытовъ жизни, отвыкшій встрѣ- чать противорѣчіе, онъ виталъ въ области теоретическихъ и поэти- ческихъ построеній, гдѣ, внѣ столкновеній съ дѣйствительностію, такъ легко создаются отрѣшенные отъ жизни идеалы. К. Аксаковъ „ дѣйствнтельно создалъ себѣ такіе идеалы въ русскомъ народѣ, въ его свойствахъ, въ его нрошломъ. въ его бтдущемъ предназначеніи: на эти идеалы овъ положилъ все свое чувство, весь запасъ своихъ общественныхъ влеченій и инстинктовъ. Эти влечевія и инстинкты былн глубоко благородны; ихъ цѣль была—достоинство народной жизни, свобода мысли и убѣжденія, нравственныя основы обществен- наго быта. Этимъ идеаламъ К. Аксаковъ отдался со всей односто- ронностью теоретика и со всѣмъ фанатизмомъ аскета, удаленнаго отъ мірской суеты. а вмѣстѣ и мало знакомаго съ содержаніемъ этой суеты, составляющимъ. однако. человѣческую жизнь. Такіе людн
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4