202 ГЛЛВА VII. тедьное препровожденіе времени. Какъ это началоеь въ XVIII вѣкѣ, такъ продолжалось въ XIX: направленія смѣнялись безъ всякаго внутренняго основанія, только потому, что мѣпялась мода на западѣ, внутри оставалось тожѳ отчужденіе отъ народа и таже безполезность. Такимъ образомъ, вся исторія усилій русскаго общества въ стрем леніи къ просвѣщенію, въ концѣ которыхъ все-таки стояло благо русскаго народа и на которыя потрачено много искренняго чувства, умствеянаго труда и настоящаго самоотверженія,— эта исторія пре- вратилась въ глазахъ наблюдателя въ безразличную полосу безсодер- жательной суеты, для которой онъ нашелъ только квалификацію ялжи“. Напрасны были всѣ изысканія историковъ общества и лите- ратуры, объяснявшія послѣдовательность явленій этого полуторавѣ- кового періода, отмѣчавшія, среди подражательности, постоянное усиленіе русскихъ элементовъ, какъ въ формѣ, такъ и въ содержаніи литературы, въ результатѣ котораго являлись, наконецъ, созданія высокаго художественнаго и вмѣстѣ уже національнаго значенія. Славянофильскій историкъ не хочетъ знать ничего этого. Но, какъ ни фальшива была эта литература, она создала одно явленіе, передъ которымъ самъ К. Аксаковъ нреклонялся. Это былъ Гоголь. Увле- ченіе имъ вѣроятно вынесено было Аксаковымъ еще изъ кружкй Станкевича: но вполпѣ понятное тамъ, оно было у Аксакова стран- нымъ противорѣчіемъ. Для Бѣлинскаго Гоголь былъ именно послѣ- довательно созрѣвшимъ результатомъ всѣхъ предшествовавшихъ стрем- леній литературы, чѣмъ и объясняется его высокая оцѣпка Гоголя; у Аксакова, которому прошедшее литературы представлялось рядомъ безразличныхъ фактовъ подражанія, не было этого объясненія. При появленіи „Мертвыхъ Душъ“ онъ, какъ извѣстно, превзошелъ своимъ энтузіазмомъ самого Бѣлинскаго: онъ проводилъ серьезно параллель между Гоголемъ и Гомеромъ и видѣлъ въ поэмѣ Гоголя настоящую эпопею *). Это поклоненіе онъ сохранилъ навсегда, но появленіе и дѣятельность Гоголя остаются не мотивированными: Гоголь, при всемъ великомъ значеніи его дѣятельности, остается внѣ связн съ историческнмъ ходомъ литературы. Въ изложеніи Аксакова, остается непонятно также и возникновеніе въ литературѣ тѣхъ стремленій къ народу, въ которыхъ самъ онъ замѣчалъ поворотъ къ луч- шему. Въ самомъ дѣлѣ, какъ въ этомъ безнадежномъ нсточникѣ ') Нѣсколько словъ о поэаѣ Гоголя; „Похояиеяіа Чичикова, или Мертвыя Душп*. Сочпненіе Константина Аксакова, М. 1842. (Отзнгь Б ѣ л инскаго, въ „Отеч. 3*о.“ 1842, кн. 8. « л С опи . Біл., т. VI, изі. 2 , стр. 433—444. Огвѣть Аксакова вт. „Мосмитявинѣ*. 1842, кн. 9; и вторая статья Бѣлинскаго, в-ъ „Отеч. Зап.“, кн. 11, иди Сочпн. VI, стр. 523—557. Отзішъ ,Библіотеки хія чтені*“, 1842, севтябрь» Литер. -Тѣтопжсь, стр. 12).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4