200 ГЛАВА VII. и относились къ нимъ въ такихъ же униженныхъ выраженіяхъ, какъ къ самому дарю. При всѣхъ этихъ условіяхъ едва ли могло суще- ствовать въ пользу народа то благодушіе, которое старается изобра- зить К. Аксаковъ. Дѣйствительно, уже тогда, задолю до Петра, на- родъ бѣжалъ изъ Россіи на вольныя окраины, на Уралъ и даже въ чуждую ему Литву. Вторженіе правительственной власти во всѣ условія и нодробности народной жизни началось задолго до Петра Великаго; такъ, всѣ отрасли торговли были и прежде въ непосредственномъ вѣдѣніи правительства; у казны были на откупѣ: деготь, уголья, ро- гожи, проруби, бани, шлеи и хомуты; казна брала извѣстныя отрасли торговли въ свою исключительную монополію. Казна самовластно распоряжалась трудомъ рабочихъ людей: въ 1630, правительство по- требовало на свою работу всѣхъ каменщиковъ, кирпичниковъ и гон- чаровъ; въ 1658—по двое изъ десяти портныхъ и скорняковъ; въ 1670—каменщиковъ, съ тѣмъ, что если они будутъ укрываться, то „жепъ ихъ метать въ тюрьму“. Памятники XVII вѣка, до Петра В., даюгь обильный рядъ свидѣтельствъ о притѣсненіяхъ отъ воеводъ, отъ пеправедныхъ судовъ и отъ „московской волокиты1*. Критикъ приводитъ убѣдительные образчики, напримѣръ, о сборѣ податей: въ 1628 году, Андрей Образцовъ, собиравшій подати на Бѣлоозерѣ, до- носилъ царю: „я правилъ твои государевы доходы нещадно—поби- валъ на смерть“. Вообще весь образъ дѣйствій старо-московской управы стремился къ тому, чтобъ закрѣпостить человѣка, привязать его къ безъисходному мѣстожительству и обратить его въ государ- ственное „тягло". Петра укоряютъ за приказъ брить бороды, и счи- таютъ это недозволительнымъ нарушеніемъ народной свободы; но въ старой Россіи по тому же принцнпу за нюханіе табаку рѣзали носы, а за продажу табаку установлена была смертная казнь. Аксаковъ утверждаетъ, что со временн Петровской реформы въ высшихъ классахъ, оторвавшихся отъ народа, подъ вліяніемъ запад- ныхъ ндей развивается стремленіе къ властн, начинаются револю- ціонныя попыткн и „престолъ россійскій дѣлается беззаконнымъ нгралищемъ партій*. Критикъ основательно замѣчаетъ. что двор- цовые перевороты ХVIІІ вѣка никавъ не могутъ быть приписаны вліянію запада и, напротивъ, носятъ на себѣ характеръ восточный; что К. Аксаковъ забылъ нроиски бояръ и служилыхъ людей въ смутное время, въ отношеніи къ польскому королю Сигизмунду и къ такъ-называемому ,тушинскому вору“; что онъ забываетъ устраненіе отъ престола царя Ивана. власть наревны Софьи, злоумышленія про- тивъ самого Петра; „историчесхія поучешя въ такомъ смыслѣ были уже у насъ дома. а не заимстнэд^дись съ запада“. Аксаковъ назы- ваетъ пугачевщипу событіем* нетербдіі^каго періода: критикъ на-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4