КОНСТАЕТННЪ АКСАКОВЪ. 193 тизмъ получилъ и философскую нодкладку: Москва явлллась олице- твореніемъ народнаго духа, и вѣровать въ ея провиденціальную роль значило именно уразумѣть самую сущность національнаго начала. Отношенія съ Бѣлинскимъ удержались недолго; начавшіяся столкно- вевія привели наконецъ къ полному разрыву, и Аксаковъ оконча- тельно и страстно отдался направленію, гдѣ всего больш е пищи находилъ его народническій идеализмъ. Славянофильство въ началѣ сороковыхъ годовъ еще только складывалось. Такъ въ это время оно еще не достаточно выдѣлило себя отъ сосѣдней точки зрѣнія, именно оффиціальной народности, которую тогда представлялъ между прочимъ пМосквитянинъ“. Въ первыхъ отношеніяхъ съ противной партіей, это обстоятельство имѣло немалую роль, такъ какъ „Москви- тянинъ“ могъ представлять гораздо болѣе основаній для антипатіи. Вмѣстѣ съ тѣмъ, съ первыхъ поръ развивалась въ славянофильствѣ крайняя нетерпимость: оба кружка, „западный" и славянофильскій, были оазисами въ тогдашней пустынѣ общественной мысли; они чувствовали себя носителями будущаго развитія, и славянофильство, въ самой основѣ котораго была доля мистицизма, тѣмъ болѣе пріоб- рѣтало сектаторскій фанатизмъ. Любопытпыя подробности объ этой первой порѣ славянофильства достав- ляетъ пзданный въ 1875 и мало у насъ извѣстный дневнпкъ Герцена (за 1842 —45 годы), въ то время еще блпзкаго съ этпмъ кругомъ. Именно въ это время отношенія двухъ лагерей, сначала мпрныя, все болѣе обостряются, п полный разрывъ можно было предвндѣть. Въ концѣ 1842 г., авторъ „Дневника“ ж а - луется уже, что людямъ его круга приходптся защишдть возможность суще- ствованія своихъ мнѣпій не только огь внѣшняго притѣспенія, но и отъ самоіі лнтературы, а именно, отъ славянофильства. „Славянофильство,—пишетъ онъ въ ноябрѣ 1842,—прпноситъ ежедневнѳ пытпные плоды; открытая ненавистъ къ Западу есть открытая невависть ко всему процессу развятія рода человѣ- ческаго, нбо Западъ, какъ преемникъ древняго міра, какь результатъ всего движенія и всѣхъ движеній,—все прошлое и настоящее человѣчество (ибо н е арпѳметическая цифра, счегь племенъ или людей — человѣчество). Вмѣстѣ съ ненавнстью и пренебреженіемъ къ Западу— ненавпсть и пренебреженіе къ сво - бодѣ мыслп, къ праву, ко всѣмъ гарантіямъ, ко всей цивилизаціи. Такимь образомъ, славянофилы само собою становятся со стороны внѣіпняго давленія... Нѣтъ настолько образованныхъ шпіоновъ, чтобъ указывать всякую мысль, сказанную изъ свободной д уши, чтобъ понимать въ учепой статьѣ направ- леніе и пр. Славянофплы взялись за это. Отвратительные доносы Булгарина не оскорбляли, потому что отъ Булгарппа нечего ждать другого, но доносы „Москвитянина“ повергаюгь въ тоску. Булгаринъ работаетъ изъ одного гроша, а эти господа? Изъ убѣжденія! Каково же убѣжден іе, дозволяющее прямо дѣ- лать доносы на .тица, подвергая ихъ всѣмъ бѣдствіямъ“... „То, чтб въ „Отеч. Зап .“ печатается,—замѣчаетъ онъ далыпе,— то вдѣсь страшно говорпть при мно- гпхъ. С.тава Петру, отрекшемуся отъ Москвы! Онъ видѣлъ въ ней зимующіе корни узкой народности, которая будеть противодѣйствовать европеизму и ста- ист. э т н о г р. п . 13
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4