192 Гл АВА ГЦ . славянофильскаго учеиія и частію вошли въ яовѣйшую „народниче- скую“ школу. К. Аксаковъ (1817— 1860) родился въ довольно богатой помѣ- щичьей семьѣ и съ дѣтства, въ деревенской жизни, встрѣчался съ тѣми впечатлѣніями народности, какія давала въ то время подобная обстановка. Наперекоръ тому, что такъ упорно повторяла впослѣд- ствіи школа объ окончательной и роковой оторванности высшихъ классовъ отъ народа и отъ источниковъ русскаго духа, оказывалось, что самъ К. Аксаковъ, родившійся въ средѣ высшаго класса, не былъ оторванъ отъ этихъ источниковъ народнаго духа и внослѣд- ствіи могъ ссылаться на живыя народныя преданія, запечатлѣвшіяся въ его памяти съ дѣтства, и которыя были прямымъ свидѣтель- ствомъ, что яоторванность“ имѣла по крайней мѣрѣ прекрасныя исключенія. Отецъ Аксакова, впослѣдствіи патріархъ славянофиль- ской семьи и замѣчательный пнсатель, самъ былъ другимъ жи- вымъ доказательствомъ противъ этого. Послѣ появленія его охотниц- кихъ разсказовъ и „Семейной Хроники" онъ былъ, какъ извѣстно, прославленъ какъ великій знатокъ русской жизни; между тѣмъ вся прежняя его дѣлтельность шла въ полномъ разгарѣ старыхъ направ- леній, которыя обыкновенно сурово осуждались славянофильствомъ какъ фалыпивыя и рабскія копіи европейскихъ образцовъ. С. Т. Акса- ковъ былъ романтикъ въ старомъ вкусѣ, впослѣдствіи, между про- чимъ, великій поклонникъ Пушкина, что иногда не совсѣмъ совпа- дало съ тенденціями юнаго славянофильскаго поколѣнія, которое не всегда жаловало Пушкина. Его старипный романтизмъ не помѣшалъ ему позднѣе нарисовать прекрасныя картины русскаго быта, какъ только онъ взглянулъ на дѣло безъ притязаній, но съ тѣмъ реализ- момъ наблюденія, къ какому именно и ^стремилась русская литера- тура, проходя различные опыты въ свои „учебные годы“. Въ трндцатыхъ годахъ К. Аксаковъ поступилъ въ московскій университетъ по ясловесному отдѣленію“ и тогда же примкнулъ, какъ младшій сочленъ, къ кружку Станкевича. Аксаковъ былъ въ это время въ тѣсной дружбѣ съ Бѣлинскимъ; и какъ цѣлый кружокъ, такъ и К. Аксаковъ, былъ тогда весь погруженъ въ Гегелевскую философію. Къ ней нрисоединялся уже съ тѣхъ поръособый московскій патріо- тизмъ, который въ ту пору не составлялъ, однако, его исключитель- ной особенности: но когда у другихъ этотъ мѣстный патріотизмъ былъ дѣломъ юношеской восторженности и позднѣе заслоненъ болѣе разнообразными теченіями мысли; у Аксакова, оставшагося въ усло- віяхъ нѣсколько односторонней обстановки, онъ все болѣе развивался, былъ возведенъ въ квадратъ и сталъ непререкаемымъ принципомъ. Весьма естественно, что этотъ нсключительный московскій патріо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4