188 ГДАВА VI. женіе науки, полу-признаваемой, не обезпеченной отъ всякихъ слу- чайностей, связано конечно съ непривычкой къ свободной критикѣ въ самомъ обществѣ, и поученія исторіи слишкомъ часто остаются безалодны. Съ тѣмъ или другимъ пониманіемъ исторіи соединяются обыкно- венно различные взгляды на современное положеніе вещей, и наобо- ротъ, на исторіографію распространяется дѣленіе общественныхъ партій. Реакціонное направленіе, которое по разнымъ причинамъ теперь особенно раснространилось, изъ вражды къ просвѣщенію но- вторяетъ по своему старыя нападенія на западъ и на Петровскую реформу — предпочтеніе старины новымъ временамъ считается при- знакомъ „самобытпаго* національнаго взгляда; инымъ защитой націо- нальнаго достоинства казалось даже отрицаніе норманскаго происхож- денія варяговъ. Исканіе идеаловъ нозади исторіи совпадаетъ всего чаще съ современнымъ обскурантизмомъ, но, какъ и естественно, по- добная точка зрѣнія до сихъ поръ не могла создать ни одного цѣль- наго нроизведенія, чтобы научнымъ образомъ доказать свои положе- нія на цѣломъ пространствѣ русской исторіи. Если мы будемъ искать основныхъ чертъ, отличающихъ исторіо* графію послѣднихъ десятилѣтій, то кромѣ общаго умноженія науч- ныхъ средствъ предмета, можно указать двѣ особенности. Это, во-первыхъ, распространеніе реальнаго историческаго метода. Продолжались, правда, и теперь отвлеченные, или просто фанта- стическіе, толки объ особенномъ „духѣ“ русскаго народа, объ его провиденціальномъ нредназначеніи, и т. п., но въ научной сторонѣ дѣла все болѣе распространяется пріемъ реальной критики—отъ археологическихъ изысканій о древностяхъ русской террнторіи, антро- нологическихъ соображеній о происхожденіи и свойствахъ племепи, отъ опредѣленія вліяній почвы и климата, земледѣльческаго труда и промысла, до изслѣдованій объ условіяхъ историческихъ, окружав- шихъ развитіе народа и государства, о складѣ экономической жизни, объ источникахъ народнаго міровоззрѣнія и поэзіи, и т. д. Во всѣхъ этихъ изслѣдованіяхъ все больш е усиливается стремленіе къ проч- ному установленію жизненнаго факта, къ всестороннему объясненію его источниковъ и послѣдствій,—едннственный способъ, которымъ можетъ быть достигаемъ правильный исторнческій выводъ. Другую отличительную черту новѣйшей исторіографіи, по содер- жанію, составляетъ усиленный интересъ къ явленіямъ внутренней жизни общества, и особенно къ жизни народной. Какъ мы уже замѣ- чали, судьба „народа*—въ спеціальномъ смыслѣ народныхъ магсъ, главной основы племенн, трудового крестьянства—никогда прежде не бывала предметомъ такого вниманія, какъ именно теперь. Псточ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4