ИСТОРИЧЕСКАЯ ЛПТЕРАТУРА. 179 стараго вѣка, и вмѣстѣ съ ними любители и спеціалисты этнографіи жалуются единогласно на упадокъ старины, на изчезповеніе (все болѣе сильное) обычаевъ, пѣсенъ, сказокъ и пр.: этотъ упадокъ не подлежитъ сомнѣнію, и наиболѣе сильный толчекъ къ производящему его измѣненію быта данъ былъ въ началѣ XVIII вѣка. Историческое изученіе прошлаго и нынѣшняго столѣтія между прочимъ даетъ возможность наблюдать постепенное развитіе новыхъ общественныхъ формъ, приведшихъ, наконецъ, къ современному со- стоянію народнаго быта. Остановимся на нѣкоторыхъ явленіяхъ. Противники реформы любятъ ссылаться на внѣшнее могущество русскаго государства, — но очевидно, что уже одно распространеніе территоріи, совершенное съ ХVІІІ-го вѣка, могло быть достигнуто только путемъ лучшей организаціи государственныхъ силъ, что оно никакъ не могло быть пріобрѣгено тѣми средневѣковыми средствами, какія употребляла старая московская Россія. Эти противники, изо- бражая напр. „славянскаго орла“, не отрицаются отъ завоеваній временъ Петра и Екатерины, отъ славы военныхъ подвиговъ, отъ Румянцовыхъ и Суворовыхъ, отъ славы писателей и поэтовъ, отъ Ломоносова, Державина, Новикова: но что жебыли всѣ эти дѣятели, какъ не продолжатели и примѣнители дѣлъ и идей реформы? Или же начинаютъ иногда упрекать нынѣшнія поколѣнія примѣрами изъ ХVІII-го вѣка, но вѣдь это и былъ „петербургскій періодъ*? Высоко поставленное понятіе о службѣ всѣхъ государству—не противорѣчило старому преданію; политическія цѣли, поставленныя Петромъ и сохраняемыя его преемниками, даже у противниковъ ре- формы признаются отвѣчавшими интересамъ русскаго государства. Въ особенности осуждаются средства, принятыя Петромъ и продол- жавшія господствовать въ „петербургскомъ періодѣ“: подражаніе иноземнымъ формамъ управленія, перениманіе чужихъ обычаевъ и т. д. Но, не защищая крайностей Петра, надо признать, что многое было неизбѣжно, какъ напр., иноземное устройство войска или флота —потому что свое было негодно, и Петру некогда было придумы- вать русскихъ формъ и именъ для принятыхъ нерусскихъ вещей; введеніе чужихъ обычаевъ приходило естественно какъ противовѣсъ тѣмъ старымъ обычаямъ, которыхъ онъ имѣлъ основаніе не любить, какъ спутниковъ стараго застоя. „Петербургскій періодъ“ въ этомъ отношеніи усердно слѣдовалъ поданному примѣру. Иноземные обы- чаи продолжали распространяться и послѣ Петра, и еще въ болѣе сильной степени напр. при Елизаветѣ, которой, однако, приписы- вается прусское“ направленіе, и особенно при Екатеринѣ, когда не только усиливались иностранныя моды въ свѣтской жизни, нокогда сама императрица распространяла моду на французскія либеральныя 12*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4