174 ГЛАВА VI. Первое было до извѣстпой степени свраведливо: старый расколъ оказывалъ не одно сопротивленіе исправленію книгъ, но и церковно- административнымъ пріемамъ Никона и послѣдующихъ правителей церкви; послѣ присоединилось и недовольство правлепіемъ граждан- скимъ; расколъ не остался безучастенъ, въ народпыхъ волненіяхъ, до Пугачевскаго бупта включительно; пассивное сопротивленіе поли- тическому положенію вещей имѣло свою долю въ образованіи сектъ, въ родѣ бѣгуновъ. Но еамостоятельной политической силы расколъ никогда не представлялъ, а въ новѣйшее время—менѣе, чѣмъ когда- нибудь. При всѣхъ внѣшнихъ трудностяхъ изслѣдованія, новѣйшее изу- ченіе раскола принесло уже теперь богатые результаты. Старая точка зрѣнія, обличительно-полицейская, имѣетъ еще многихъ представн- телей; но успѣла утвердиться и другая, внушенная тѣмъ духомъ общественной справедливости, который былъ сильпо возбужденъ пер- выми годами прошлаго царствованія. Эта новая точка зрѣнія впер- вые сняла или уравновѣсила преувеличенныя обвиненія. и съ другой стороны обратила вниманіе на бытовыя явленія раскола, въ кото- рыхъ обнаруживались иногда замѣчательныя черты самой подлинной русской народности. Какъ обыкновянно бываетъ, подобныя черты, открываемыя въ первый разъ, нерѣдко преувеличивались; расколу скій расколъ“, и будто бы „увѣрилъ въ томъ даже Герцена“; послѣ чего г. Лѣсковъ передаетъ какіл-то темиыя сплетнв о „крайней лѣвой фракц,іи“, объ успѣхѣ Щапова въ петербургскомъ литературномъ кругу, восхваляетъ глубокія познанія Павла Ива- новича Мельникова и т. п. (тамъ же, мартъ, стр. 521—522). Справившись съ біо- графіей Щапова, написанноб проф. Аристовымъ, блпзко его знавшимъ, мы убѣж- даемся, что сказапное г. Лѣсковымъ о сношеніяхъ Щапова съ Герценомъ есть сплетня, опровергаемая фактами (см. книгу Аристова, стр. 74, и о доносахъ Ничи- поренки, стр. 95),—г. Лѣсковъ поступаетъ здѣсь на подобіе того, какъ его автори- тетъ, богатый познаніями Мельниковъ, поступалъ съ Орест. Новицкимъ (см. въ книгѣ послѣдняго о духоборцахъ, изд. 2-е). Успѣхъ Щапова въ литературномъ кругу былъ очень условный: въ Щаповѣ цѣнпли, кромѣ большой начптанности въ русской исто- рической старинѣ, особенно его энтузіастическую преданность своему народному пдеалу,—чтб не часто встрѣчалось и тогда, а теперь, когда литература все больше паполияется обскурантвзхомъ и ренегатствомъ, еще рѣже и должно цѣвиться тѣмъ болѣе. Что касаетсл до самаго содержанія взглядовъ Щапова, то они съ самаго на- чала встрѣтилнсь съ крптикой весьма требовательной, въ разныхъ литературныхъ лагеряхъ; укажемъ разборъ книги „Расколъ старообрядства" въ яСовременнпкѣ“ 1859, и разборъ кяижки „Земство и расколъ", наппсанныб Соловьевымъ. въ „Соврем. лѣтопяси“ 1863, № 5. Накопецъ, что касается „существеннаго вреда“, прпнесеннаго расколу „мечтагельньіми изъясненіями* Щапова, „стоявшаго горой“ за политическія задачп раскола, это осіается непостижимымъ, еслп, по словамъ самого Лѣскова, та- кого мнѣнія о расколѣ держалясь еще „старпнные закоиовѣды" (да и не очень ста- ринные, до и послѣ Щапова одпнаково). Это замѣчаніе опять остается какой-то темной пнсинуаціен.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4