ИСТОРИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 173 гомъ вѣренъ старому обычаю, который былъ распространенъ въ на- родѣ гораздо шире предѣловъ позднѣйшаго старообрядчества, и отъ котораго только отступили друПе, испуганные крутыми мѣрами церкви и свѣтской власти. Если было видно, съ другой стороны, что многія изъ первоначальныхъ, а затѣмъ и позднѣйшихъ понятій раскола были слѣдствіемъ невѣжества, то это опять была вина не одного раскола, а всей старой жизни, гдѣ не только народъ, но и высшіе классы были лишены всякой правильной школы, гдѣ было чрезвы- чайно распространено внѣшне-обрядовое пониманіе религіи и была, слѣдовательно, готовая почва для обрядоваго фанатизма и суевѣрія „буквалистовъ“ . Неодолимое упорство раскола было именно дѣломъ фанатизма, отъ котораго несвободны были и самые обличители; су- ровыя полицейскія мѣры, принимавшіяся противъ раскола, только увеличивали разстояніе между двумя сторонами. Распространеніе ра- скола, совершавшееся наперекоръ всѣмъ гоненіямъ, объясняло, какъ онъ могъ и въ началѣ распространяться въ неудовлетворенныхъ цер- ковью и смущенныхъ массахъ, и вмѣстѣ указывало, что и въ на- стоящую минуту умственная и нравственно-религіозная жизнь парода стоитъ въ очень неблагопріятныхъ условіяхъ: эти условія облегчали пропаганду и производили новыя секты, иногда крайне иревратнаго свойства. Во всякомъ случаѣ, расколъ былъ однимъ изъ наиболынихъ и печальныхъ недоразумѣній между народомъ, съ одной стороны, и государствомъ и церковью, съ другой. Къ послѣдпимъ крайній рас- колъ относился съ полнымъ отрицаніемъ: въ нихъ онъ увидѣлъ господ- ство антихриста. Инымъ показалось, что на этомъ оснонаніи расколъ не только въ ХVІІ-ХVІН-мъ вѣкахъ представлялъ собою бытовой и политическій протестъ, но и въ настоящее время есть извѣстпая полптическая сила, противная существующему порядку: такъ фанта- зировалъ въ особенности В. Кельсіевъ во время своего заграничнаго агитаторства ‘). ') Недавво, въ „Кіевской Старинѣ" г. Лѣсковъ, сколько мы думаемъ, взвелъ со- вершенную небылицу на покойнаго Щапова, приппсавши ему— *ъ его отсутствіе въ семъ мірѣ—едва ди существовавшія дѣявія, предусмотрѣнныя въ уголовномъ заково- дательствѣ. Упомянувъ о томъ, что гь прежнее, еще не очень давнее время „боль- шинство людей, даже очевь умныхъ, смотрѣли на этихъ наивныхъ буквоѣдовъ (старо- обрядцевъ), какъ на полигическихъ злоумышленниковъ и во всякомъ случаѣ недру- говъ царсгахъ“,— г. Лѣсковъ продолжаетъ: „этого не избѣгали наши старипиые за- кововѣды и новѣйшіе тенденціозные фантазёры въ родѣ Щапова, который првнесъ своими мечтательными изъясненіями существенный вредъ нѣжно любимому имъ ра- сколу“ („Кіевская Старвна0, 1883, февр., стр. 267). Далѣе, авторъ опять возвра- щается къ „пустымъ и вреднымъ мвѣніямъ Щапова“, который будто бн „стоялъ горой“ за „политическія задачи, которыя будто бы скрытно содержитъ нашъ рус-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4