172 ГЛАВА VI. внѣшнимъ образомъ, какъ явленія уединенныя, анекдотическія, илн наконедъ не имѣли возможности на нихъ останавливаться, подъ цен- зурпыми запрещеніями. Во время господства оффиціальной народ- ности, особое запрещеніе легло на описаніе эпохъ народныхъ еол- неній,—въ томъ числѣ временъ междуцарствія: опекуны не догады- вались, что именно эта историческая эпоха будетъ, немного времени спустя, считаться эпохой монархической и консервативной доблести русскаго народа, который, спасши государство отъ чужеземнаго на- шествія и внутренняго раздора, отдалъ его судьбу въ руки династіи Романовыхъ. Теперь эти запрещевія (по крайней мѣрѣ для старой исторіи) снялись сами собой, и новыя изслѣдованія восполняли недостатокъ цѣлой отсутствовавшей стороны исторіи. Мы называли выше труды Костомарова, Забѣлина, Бѣляева, К. Аксакова, Бестужева-Рюмина, Щапова, Аристова и мн. др., труды историковъ быта, историковъ крестьянства, историковъ-юристовъ, этнографовъ и проч. Въ ряду этихъ изслѣдованій особенно важное мѣсто заняли труды о расколѣ. Мы упоминали преждѳ, какъ опредѣлялся расколъ у прежнихъ историковъ: было только двѣ точки зрѣнія, совершенно сходныя въ результатѣ—церковно-обличительная и полицейско-слѣдственная. Въ пятидесятыхъ годахъ впервые сказались чисто-историческіе пріемы въ изученіи раскола и вниманіе къ его современнымъ явленіямъ. Однимъ изъ первыхъ трудовъ, составленныхъ въ этомъ смыслѣ, была извѣстпая кпига Щапова (1859). Книга была не свободна отъ круп- ныхъ недостатковъ: составлявшаяся подъ вліяніемъ духовно-акаде- мическаго преподаванія и вмѣстѣ подъ вліяніемъ новаго духа вре- мени, она была смѣшеніемъ двухъ взглядовъ, перемежавшихся въ понятіяхъ автора,—но неемотря на эту теоретическую неясность, авторъ былъ такъ искренно увлеченъ народной стороной раскола, заключавшимися въ немъ проявленіями свободной умственной дѣя- тельности и общинныхъ инстинктовъ народа, той долею правды, ко- торая была въ протестахъ старообрядчества, что книга произвела большое впечатлѣніе и, при всей невыдержанности, имѣла немалое дѣйствіе на дальнѣйшую постановку вопроса. Съ тѣхъ поръ въ пер- вый разъ выяснилось, что расколъ вовсе не былъ явленіемъ внезап- нымъ, единственнымъ источникомъ котораго было одно грубое и упрямое неповиманіе Никоновскаго исправленія церковныхъ книгъ; что, напротивъ, онъ паходился въ тѣсной связи какъ съ ересями прежнихъ вѣковъ, такъ и съ современнымъ ему состояніемъ церков- наго быта; что въ нѣкоторыхъ случаяхъ онъ могъ не безъ основанія ссылаться на „старую вѣру“, которую хотѣлъ сохранять и защищать противъ „новшествъ“,—потому что, дѣйствительно, оставался во мно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4