170 ГЛАВА VI. Новые историки указали оборотную сторову реформы и характера самого реформатора,—крайности въ нововведеніяхъ, свирѣность въ нодавленіи сопротивленія, разнузданность въ нравахъ; нѣкоторые изъ этихъ историковъ (напр. Костомаровъ), быть можетъ, слишкомъ настаивали на этой оборотной сторонѣ. Само собою разумѣется, что нѣтъ ни надобности, ни возможности скрывать отъ себя мрачныя обстоятельства многихъ актовъ реформы; но исторія требуетъ объясне- нія этихъ явленій, и оно находится: крайности реформы были по слѣдствіемъ крайностей прежняго застоя, и личныя излишества Петра въ осмѣяніи старины, конечно, не извинительныя въ главѣ государ- ства, понятны какъ противовѣсъ ханжеству и лицемѣрію; жестокость Петра была вполнѣ наслѣдіемъ старины, и здѣсь всего меньше могли бы укорять его приверженцы московской старины, видавшей безумныя свирѣпства Грознаго. Въ особое преступленіе Петру и „петербургскому періоду“ ста- вили уничтоженіе стараго политическаго быта: съ нимъ кончились земскіе соборы. Но, какъ мы упоминали, это было учрежденіе столь мало крѣпкое, что оно и безъ того вѣроятно кончилось бы собственною смертью,—нотому что громадное расширеніе государства и возро- ставшее усложненіе его внутренпихъ и внѣшнихъ задачъ дѣлали не- примѣнимой эту форму представительства. Чтобы самое начало могло имѣть мѣсто въ новыхъ условіяхъ государства, нужна была уже большая степень политическаго сознанія въ общественной средѣ, и болѣе настоятельная нотребность общества въ этого рода самодѣя- тельности,—между тѣмъ старая Москва развила въ такой степени безграничное самодержавіе и такое безнравіе общества, что умалепіе соборнаго начала еще въ XVII вѣкѣ не было никѣмъ почувствовано. Весь распорядовъ внутренней жизни государства издавна считался ягосударевымъ дѣломъ“; это понятіз перешло въ ХVІІІ-й вѣкъ со- вершенно опредѣлившимся и во всей силѣ; неудивительно, что мысль о какомъ-либо автономическомъ участіи общества въ прави- тельственномъ дѣлѣ застыла, потому что уже давно застывала. Го- сподство бюрократіи было только естественнымъ развитіемъ москов- скаго административнаго порядка.—Власть Петра не сдѣлала ущерба никакимъ старымъ свободамъ или, когда стѣсняла ихъ, то только примѣняла готовые пріемы прежняго порядка. Но едва ли когда- нибудь раныпе былъ такъ высоко поставленъ припципъ и интересъ государства: трудъ, который несъ на службѣ ему самъ царь, трудъ неусгаипый, разумный и плодотворный, былъ и остался безпримѣр- нымъ; и этотъ иримѣръ личной дѣятельности Петра и такой поста- новки идеи государства имѣлъ большую долю вліянія на развитіе общественнаго сознанія. Старая московская Россія не представила
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4