ИСТОРИЧЕСКАЯ ЛНТЕРАТУРА. 169 лахъ являлась иервая мысль о внутренней оргаиизаціи государ- ственной силы и первые интересы къ научному и художественному образованію. Заботы объ усвоеніи Европейскихъ знаній, искусствъ, нромысловъ, даже изяіцныхъ искусствъ, возникаютъ явно еще съ ХVІ вѣка, какъ и заооты о лучшемъ устройствѣ, на Европейскій ладъ, военной силы. Счастливымъ случаемъ, какіе исторія даегь иногда въ критическіе моменты,—Петръ родился геніальнымъ умомъ и чело- вѣкомъ страшной энергіи. Какъ подобаетъ истинному самодержцу, онъ отождествился съ глубочайшими потребностями и стремленіями націи и отдалъ имъ свои необычайныя силы, въ которыхъ какъ будто олицетворилъ національную даровитость, и взялся за трудъ съ такою ревностью, достигъ такихъ результатовъ, что современники и по- томство сочли новую Россію его собствеппымъ, личнымъ созданіемъ: въ его трудахъ долго не видѣли той самой задачи, къ которой за- долго до Петра устремлялись усилія лучшихъ умовъ московской ста- рины и усилія самой власти. Въ гла:тхъ новѣйшихъ историковъ, дѣятельность Петра теряетъ такимъ образомъ характеръ переворота и получаетъ значеніе реформы. Внѣшнимъ образомъ дѣятельность Петра, правда, носила этотъ видъ переворота: массѣ бросалось въ глаза появленіе новыхъ армій, флота, сооруженій, школы, обычаевъ, одежды, печати; залежавшемуся на боку боярству и дворянству не нравилось требованіе школьнаго ученья и службы, требованіе настойчивое и строгое; московской іерархіи, которая было уже мечтала о ѳеократической диктатурѣ, и людямъ стараго вѣка, выросшимъ на внѣшней обрядности и рели- гіозной нетерпимости, не нравилось устраненіе патріаршества, общеніе съ иноземцами и иновѣрцами. Могло быть, что Петръ мнойраг/ьте- рялъ мѣру, безъ надобности нарушалъ старину и раздражалъ ея приверженцевъ,—но Петръ былъ дѣтищемъ своего вѣка, и жестокаго вѣка, и новѣйшіе противники реформы, при всей ненависти къ ней, не разъ проговаривались, признавая въ Петрѣ „великаго русскаго человѣка“ и въ тѣхъ или другихъ его дѣян іяхъ—угаданную потреб- ность государства и народа. Чѣмъ болѣе изучается Петровская эпоха, тѣмъ болѣе самъ Петръ является, дѣйствительно, „великимъ русскимъ человѣкомъ“—и съ е го достоинствами и съ недостатками,—и тѣмъ болѣе исторически ха- рактерной представляется его дѣятельность. Оставленіе Москвы давно объяснено тѣмъ, что тамъ его дѣятельность была стѣсняема оппо- зиціей приверженцевъ и охранителей старины, что Москва была елишкомъ далека отъ моря и европейскаго сосѣдства. Москва вообще была слишкомъ связана съ преданіями московскаго царства, и этн преданія были тѣсны для широкихъ замысловъ „имперіи“.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4