ИСТОРИЧЕСЕАЯ ЛИТЕРАТУРА. 167 чиневія Костомарова обновили столквовеніе мнѣній; но, П р и всей вызванной ими враждѣ, мяого сдѣлали для научнаго опредѣленія вопроса. Исторически, южная Русь стала видимо отличаться отъ сѣверной еще съ XII вѣка; татарскій погромъ, а затѣмъ литовское завоеваніе окончательно дали различное теченіе ихъ исторіи; новое объединеніе началось не ранѣе второй половины XVII вѣка, продол- жалось потомъ въ ХVІІІ-мъ, а стдрыхъ предѣловъ русской земли въ эту сторону (въ Галиціи) не достигло и по настоящее время. (,’ъ этимъ историческимъ ра.чличіемъ соединялось этнографическое дѣ- леніе „двухъ русскихъ народностей“, которое историки южно-русскіе не безъ основанія возводятъ къ первымъ вѣкамъ наіпей исторіи. Какъ бы то ни было, но уже въ долПе вѣка историческаго раздѣ- ленія обѣ части русскаго народа пріобрѣли весьма различный складъ характера и быта, историческихъ преданій, народной поэаіи. Воз- бужденіе идеи „народности“ естественно выразилось въ Малороссіи оживленіемъ всѣхъ этихъ элементовъ, своеобразно отличавшихъ южно-русскую народность. Извѣстно, съ какою враждой встрѣчено было въ одчой части нашей литерутуры это вновь оживившееся „украинофильство*; въ послѣднее время къ его врагамъ присоедини- лись и тѣ, которые обыкновеппо хвастаются своимъ исключитель- нымъ народничествомъ, но въ этомъ случаѣ являлись такими же бюрократическими притѣснителями народнаго начала (хотя первые, подлинные славянофилы относились къ малорусскому движенію очень сочувственно). Новѣйшая вражда къ „украинофильству" выросла всего скорѣе изъ новѣйшихъ чисто бюрократическихъ попятій о „едипообразіи", одноформенпости, водворяемой хотя бы насильствепными средствами... Противники малорусскаго движенія могли бы, пожалуй, сослаться и на старую Москву: она также недовѣрчиво и недружелюбно отноги- лась къ соединившейся съ нею Малороссіи. Московскій абсолютизмъ не мирился сь тѣнью автономіи; іерархія съ подозрѣніемъ смотрѣла на мало понятную и непривычную ей кіевскую ученость, и только по крайней необходимости ею пользова.тась,—но московскія преданія пережиты исторіей самого русскаго государства и общества. Новѣйшіе историческіе труды о Малороссіи и XVII вѣкѣ успѣли отчасти выяснить роль старой Москвы, по обыкновенію, пестѣсняв- шейся средствами въ достиженіи своихъ политическихъ цѣлей; и если исторія отвергнетъ притязанія гетмапщины, то должна съ другой стороны сказать слово въ защиту Малороссіи, которая съ первыхъ лѣтъ возсоединенія съ Великой Россіей оказала ей цѣнныя услуги своей кіевской школой, поставллвшей еще въ XVIII столѣтіи много замѣчательныхъ дѣятелей просвѣщенія, и потомъ дружно несла свою
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4