ПСТОРИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 165 историческое значеніе московскаго ясобиранія“ и частію защищали необходимость жертвъ, но находили, что въ характерѣ московскаго царства ХVІ—ХVІІ вѣка отразились какъ византійскія идеи власти, внушаемыя со времени принятія христіанства и закрѣнленныя послѣ паденія Константинополя, такъ и вліянія татарскія, со временъ ига, а потомъ покоренія татарскихъ царствъ. Слѣдовательно, складъ этого быта трудно было счесть исключительно и окончательно русскимъ, трудно было увидѣть въ немъ, во-первыхъ, чисто самобытное, во- вторыхъ, вполнѣ завершенное созданіе народнаго духа; и, нанротивъ, надо было видѣть въ немъ только временную форму, сложившуюся подъ вліяніемъ вѣка, въ кругѣ его идей, въ предѣлахъ его условій, не совсѣмъ здоровыхъ, и потребностей, состоявшихъ прежде всего во внѣшней защитѣ и централизаціи государства. Выработанная форма была по преимуществу московская, отразившая времена „со- биранія*, полу-ѳеократическая по теоріи, полу-восточная по прак- тическимъ пріемамъ власти; сложившійся бытъ былъ крайне исклю- чительный, не имѣвшій средствъ и простора для образованія, ли- шенный общественной жизни; историческое значеніе московскаго періода осуществлялось въ укрѣпленіи государства противъ обсту- павшихъ его тогда опасностей, и въ томъ, что его послѣднимъ раз- витіемъ была Петрозская реформа. Характеръ правительственной власти московскихъ времепъ вы- звалъ особенно теперь внимательныя изслѣдованія (въ трудахъ Соловьева, К. Аксакова, Бѣляева, Чичерина, Ключевскаго, Костома- рова, Сергѣевича, Латкинаи мн. др.). По славянофильскому представ- ленію, московскій порядокъ вещей былъ совершеннымъ, единствен- нымъ въ своемъ родѣ выраженіемъ идей русскаго народа о госу- дарствѣ, и дѣйствительно заключалъ въ себѣ всѣ лучшія гарантіи полнтическаго благоденствія: царь и земскій соборъ были практи- ческимъ олицетвореніемъ духовнаго единства и общенія между властью и народомъ, гоеударствомъ и землей. По этой программѣ, земскіе соборы должны были представлять учрежденіе постоянное и правнльное, и съ другой стороны, исключительно русскому народу свойственное. Съ другой точки зрѣнія лѣло представлялось иначе; во-первыхъ, находили, что значеніе соборовъ, въ смыслѣ голоса яземли“, было слишкомъ случайно—какъ случайно они и собирались,— что власть нимало не обязывалась принимать ихъ мнѣніе, т. е. го- лосъ „земли“ могъ быть оставляемъ безъ вниманія; во-вторыхъ, ука- зывали, что это учрежденіе вовсе не было столь исключительно рус- скимъ, такъ какъ было параллельно съ тѣми западными (напр. англій- скими и французскими) учрежденіями, которыя возникали въ средніе вѣка, какъ замѣна первобытныхъ народныхъ собраній—и являлиеь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4