164 ГЛАВА VI. видимо для исторіи, захватывала новыя области на югѣ, востокѣ и сѣверѣ, подчиняя инородческія нлемена или совсѣмъ ассимилируя ихъ. Историческія изслѣдованіл (въ трудахъ Кавелина, Ешевскаго, Бѣляева, Щанова, Ѳирсова и др.; въ исторіяхъ частныхъ княжествъ), хотя еще далеко не выяснили этого процесса, указали однако важный фактъ народной самодѣятельности, до тѣхъ поръ мало оцѣ- няемый. Историческое значеніе татарскаго ига еще требуетъ изслѣдованій. Послѣ Карамзина, нѣкоторые историки, и особенно Соловьевъ, отвер- гали мысль о большомъ его вліяніи; они видѣли въ татарскомъ нашествіи великое внѣшнее бѣдствіе, но утверждали, что „иго“ не имѣло вліянія на внутреннюю жизнь народа и ничѣмъ не нарушило хода русской исторіи; но болѣе внимательное наблюденіе указывало, что зѣковое тяготЬніе азіатской власти, перѳдъ которою унижались самые правители, не могло не отразиться вредными слѣдствіями не только на жизни государства, которую оно угнетало, но и на харак- терѣ народа, въ которомъ—не говоря объ извращающихъ вліяніяхъ насилія—подавлялись стремленія и средства къ просвѣщенію. Татар- ское иго не преодолѣло народной живучести: народъ успѣлъ къ тому времени сознать свою особность и достоинство; христіанство прочно утвердило въ немъ представленіе о превосходствѣ его надъ „пога- ными“ и пневѣрпыми“; подъ игомъ государство успѣло сплотиться до того, что, наконецъ, свергнувъ иго, само подчинило татарскія царства,—но ужѣ тѣ пріемы, къ какимъ должны были прибѣгать ясобиратели“, тѣ страшныя, и иногда (можно думать) ненужныя жертвы, какія были принесены единовластію, могли быть прискорб- нымъ наслѣдіемъ ига и надолго оставили свой отпечатокъ на внут- реннемъ бытѣ государства и общества, отпечатокъ, къ сожалѣнію слишкомъ часто подновляемый позднѣйшими событіями. Одной изъ такихъ жертвъ былъ Новгородъ; его уничтоженіе было насильствен- нымъ истребленіемъ цѣлой области чисто народной жизни, уничто- женіемъ одного изъ путей народной самодѣятельности, промысла и просвѣщенія. Московское политическое объединеніе и характеръ московскаго царства уже съ сороковыхъ годовъ были предметомъ спора,—онъ продолжается и донынѣ. Для однихъ (особливо славянофиловъ, въ послѣднее время и г. Забѣлнна) московское царство было полнымъ воплощеніемъ русскаго народнаго духа; его исключительность каза- лась истиннымъ національнымъ достоинствомъ; отступленіе отъ его обычаевъ и преданій казалось нзмѣной народности. Болѣе спокойные изслѣдователи (въ ряду ихъ были Соловьевъ; Кавелинъ; Бестужевъ— по крайней мѣрѣ въ прежнее время) признавали великое національно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4