А. Н . АѲАНАСЬЕВг. 131 ротѣ народнаго міровоззрѣнія. Есди Перуна замѣнялъ Илья-пророкъ, а этого библейскаго героя—Илья-Муромецъ, то вотъ уже двѣ болыпія стуиени превращенія, и мы скорѣе могли бы ожидать, что въ по- слѣднемъ гораздо вндаѣе отразится ближайшая предъидущая сту- пень, чѣмъ самый ѳеогоническій подлинпикъ, т.-е. что въ Ильѣ-Му- ромцѣ виднѣе будетъ Илья-пророкъ, нежели Перунъ,—между тѣмъ Аѳанасьевъ сличаетъ былипу прямо съ тучами и молпіями. Далѣе, если эпическое творчество было несомнѣнно еще очень дѣятельно въ наши средніе вѣка и простиралось тогда не только на свои па- родныя темы, но охватывало и пересоздавало (какъ далѣе увидимъ) даже сравнительно иозднія чужеземныя темы—напр., въ обработкѣ апокрифическихъ сюжетовъ и книжныхъ новѣстей,—то тѣмъ больше въ немъ надо предположить дѣятельной силы въ ту давпюю эпоху, которая была несравненно ближе къ періоду нолпой свѣжести эпоса. Между тѣмъ въ теоріи Аѳанасьева богатырскій эпосъ ограпичивается только однимъ символическимъ копированіемъ и переименованіемъ.— Правда, богатырскій эпосъ сохраняетъ много миѳическихъ частно- стей\ но рядомъ съ этимъ намъ указываютъ въ немъ цѣлую быто- вую картину древней княжеской Руси, и кромѣ Ильи-Муромца (пред- полагаемаго Перуна) цѣлый рядъ весьмареальныхъ сословныхъ лицъ и т. п.,—значитъ, эпическое творчество работало съ полной силой и не забыло притомъ новой исторической обстановки. Котляревскій очень вѣрно замѣчалъ. что въ стрѣлахь Ильи-Муромца (которыя, по Аѳанасьеву, составляютъ уцѣлѣвшій остатокъ миѳическаго пред- ставленія молніи) можно просто видѣть обыкповенпое оружіе до- огнестрѣльнаго періода, а въ золотой казнѣ Соловья-разбойника (по Аѳанасьеву, метафора небесныхъ свѣтилъ, закрываемыхъ тучами)— прибавку фантазіи къ понятію о разбойникѣ, который могъ награ- бить и денегъ. Критика, не увлекаемая предвзятой теоріей, должна принять эти мнимые символы за простыя реальныя вещи, а съ отсут- ствіемъ символовъ рушится и объясненіе Аѳанасьева. Очевидпо, про- цессъ образованія былины былъ другой, хотябы мы продолжалн при- знавать происшедшую здѣсь смѣну ѳеогоническаго эпоса героиче- скимъ. Новѣйшія изслѣдованія, какъ дальше увидимъ, нашли еще иные пути развитія народныхъ миѳологическихъ преданій, и между про- чнмъ для былиннаго эпоса (пока для нѣкоторыхъ его частей) не подозрѣваемые прежде источники книжные,—такъ что уже теперь процессъ эпическаго творчества представляется очень несходнымъ съ тѣмъ, какой выводилея по способу Гримма и его ближайшей школы. Но пока эти новыя открытія были сдѣланы, теорія перехода ѳеогоническаго эпоса въ героическій путемъ символическаго копиро9 ’
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4