130 ГЛАВА IV. скизу о ириходѣ къ Ильѣ каликъ иерехожихъ, адѣсь слцшкомъ оче- видпа миѳическая основа. Пиво, которое пьетъ Илья-Муромецъ,—ста- рипнал метафора дождя. Окованный зимнею стужею, богатырь гро- мовникъ сидитъ сиднвмъ, безъ движенія (т.-е. не заявляя еебя въ грозѣ), пока не аапьется живой воды, т.-е. пока весенняя теплота не разобьетъ ледяныхъ оковъ и не претворитъ снѣжныя тучи въ дождевыя; только тогда зарождается въ немъ сила поднять молніе- носный мечъ“... Прежніе враги Перуна, „демоны", смѣняются дикими кочевниками. „Въ образѣ Соловья-разбойника народная фантазія олицетворила демона бурной, грозовой тучи. Пмя Соловья дано на основаніи древнѣйшаго уподобленія свиста бури громозвучному пѣнію этой птицы... Энитетъ „разбойника" объясняется разрушительными свойствами бури“ и т. д. ‘). Все это очень связно и искусно по- строено, по изъ непрочнаго матеріала а). Начать съ того, что аттри- буты Перуна и его борьба съ „демонамн“ выведены вовсе не на основаніи какихъ-нибудь точныхъ данныхъ, — которыхъ вѣтъ, — а только по догадкамъ, аналогіямъ и по обильнымъ предположеніямъ; въ оаисаніе Соловья-разбойника привлекаются книжныя повѣсти и такія мнимо-народныяпѣсни, поддѣльность которыхъ была уже раньше доказана, и т. п. Но еще страннѣе общее представленіе объ отно- шеніи богатырской былнны къ ея предполагаемому ѳеогоническому прототипу: Аѳанасьевъ паходитъ возможнымъ каждый шагъ богатыря, каждую подробность пріурочивать къ первобытному миѳу, какъ будто переходъ отъ одной формы эпоса къ другой, т.-е. изъ одного исто- рическаго періода въ новый періодъ, состоялъ только въ неремѣнѣ именъ, причемъ сохранились бы всѣ мелкія частности. Собственно говоря, мы ничего не знаемъ о способѣ этого перехода; но если осно- ваться на аналогіяхъ, то видимъ, что народная варіація поэти- ческихъ сюжетовъ, даже книжныхъ, преобразуетъ этн сюжеты иногда почти до неузнаваемости. Тѣмъ болыпія измѣненія нужно предполо- жить здѣсь, гдѣ яваріантъ“ эпоса богатырскаго сравнительно съ ѳеого- ническимъ заключался ни болѣе ни менѣе какъ въ цѣ.гомь перево• ’) Поэтнч. Воззрѣнія, I, стр. 302—309. *1 Котляревскій, въ упомянутомт. разборѣ, стр. 68 , находптъ, что Аѳанасьевъ— „отдѣляя древніе мотивн былины п пхъ зва іев іе путемь слпченія съ родственпымп памятннкамп и преданіяни другихъ народоіъ, въ общеиъ получаетъ весьма твердые релульу шты*. Но твердость ихъ становптся сомнптелыюй послѣ немаловажнаго залѣ- члнія, которое Котляревскій дѣлаетъ вслѣдъ затѣмь: „Аѳанасьевъ,—говорпгь онь,— какъ кахется, даеть у х е слпшкохъ много снлы и крѣпости народноху преданію п памятп. Онъ, иовпдпмому, не допускаеть гь ней почти пнкакихъ уклоневій въ область фантазіи п не признаетъ въ былинѣ никакихъ дртгвхъ пзмѣненій, крохѣ внѣшняго псторическаго наслоенія" и пр. Ралвивъ больше это замѣчаніе, Котляревскій полнѣе указалъ бы ошибку метода, которая была очень крупнал.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4