128 ГЛАВА IV. „Мѣсто Владимира заступаетъ лидо чисто миѳическое, Волотъ Во- лотовичъ, новый герой русскаго миѳологическаго эпоса (?). Онъ является здѣсь первообразомъ или предшественникомъ герою истори- ческому, Владимиру Красну-Солнышку:замѣчательный фактъ въ исторіи русской народной поэзіи, подтверждающій ту правдоподобную до- гадку, что именемъ князя Владимира во многихъ богатырскихъ пѣс- няхъ была замѣнена и подновлена какая-нибудь древпѣйшая герои- ческая, миѳическая личность. По крайней мѣрѣ въ стихѣ о Голуби- ной книгѣ Владимиру предшествовалъ Волотъ. Каково бы ни было филологическое и историческое отношеніе Волота къ Велетамъ, Вильцамъ или Волчкамъ, и къ сѣвернымъ Вилъкинамъ, прославлен- нымъ въ Вилькина-сагѣ, но во всякомъ случаѣ слово Волотъ, и въ древнемъ и народпомъ русскомъ языкѣ, означаетъ великана', слѣдо- вательно, уже по самому значенію своему, Волотъ принимался наро- домъ въ смыслѣ героя, полу-бога, существа сверхъестественнаго, ка- кими обыкновенно въ миѳологіи разумѣются великаны. Прозванъ онъ Волотовичемъ по той же причинѣ, почему эпическіе герон очень часто называются по имени своихъ отцовъ; такъ въ польскихъ пре- даніяхъ и отецъ и сынъ назывался Кракомъ. Это самое обыкновен- ное раздвоеніе эпическаго идеала на двѣ личности. Герою хотятъ вымыслить отца: удобнѣе и легче всего этому послѣднему дать то же имя, какое имѣетъ и самъ герой. Такъ получилъ свое имя и Волотъ Волотовичъ“. Автору тотчасъ припоминается въ древней Эддѣ пѣсня о Ваф- труднирѣ, иредставляющая по основнымъ мотивямъ поразительное сходство съ нашею повѣстью,—и хотя авторъ (завѣдомо?) имѣетъ дѣло съ варіантомъ апокрифа чужеземнаю (византійскаго)происхож- денія, онъ не усумнился заключить, что это „замѣчательное сходство (пѣсни Эдды и нашей „Повѣсти“) объясняетсяне позднѣйшимъ лите- ратурнымъ вліяніемъ, а первобытнымъ еродетвомъ миѳологическаго эпоса слагянскаю съ нѣмецкимъ“ *). Въ другомъ мѣстѣ г. Буслаевъ замѣтилъ совершенно справедлнво, что „собственныя имена въ народныхъ преданіяхъ часто не имѣютъ никакою смысла, будучи позднѣйшею наддачем“ *); здѣсь онъ, очень было кстати, припоминалъ баснословныя сказанія о Соломонѣ и, оста- новившись на историко-литературномъ нзслѣдованіи „миѳа“, могъ бы подойти къ истинѣ, — но первое впечатлѣніе преодолѣло, и авторъ радуется открытію „новаго героя русскаго миѳологическаго эпоса“, и у героя отыскивается самая арханческая генеалогія. ') Историч. Очеріи, I, стр. 417, 455—461. *) Т а « . же, І(, стр. 8.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4