А . Н . АѲАНАСЬЕВЪ. 1 2 1 глубочайшей древности, то мы увидѣлп бы себя оговсюду окружен ішми м і і - ѳаміі, исполненными яркихъ противорѣчій и несообразностей: одна и та же стихійная сила нредставлялась существомъ и безсмертнымъ, и умирающимъ, и въ мужскомъ, и въ женскомъ подѣ, и супругомъ иэвѣстной богнпи п ея сы- номъ, и такъ далѣе, смотря по тому, съ какой точкп зрѣнія посмотрѣлъ иа н ее человѣкъ п какія поэтнческія краски прндалъ таинственной игрѣ при- роды... Мпѳъ есть древнѣйтая поэзія, и какъ свободны и разнообразны могутъ быгь поэтическія воззрѣнія народа иа міръ, также свободны и разнообразны и созданія его фантазіи, живописующей жизиь нрироды въ ея ежедневпыхъ и годпчныхъ превращеніяхъ“ (Поэт . воззрѣнія Слав. I, стр. 5—12). Таково основное понятіе о происхожденіи миѳа. Въ его дальнѣй- шемъ историческомъ развитіи Аѳанасьевъ отмѣчаетъ слѣдующія глав- иыя явленія: а) раздробленіе миѳическихъ сказаній, — по разнымъ отраслямъ племени, по разнымъ вѣкамъ; Ь) низведеніе миѳовъ на землю и прикрѣпленіе ихъ къ извѣстной мѣстности и историческимъ событіямъ; наконецъ, с) нравственное (этическое) мотивировапіе ми- ѳическихъ сказаній. И такъ какъ „зерно, изъ котораго выростаетъ миѳическое ска- заніе, кроется въ первозданномъ словѣ", то для изслѣдованія его необходимо содѣйствіе сравнительной филологіи. Указавъ, какъ со- временная наука проникаетъ уже въ глубочайшую старину арійскихъ языковъ (цитируется Пиктё, Іез Огідіпев іпсіо-еигорёеппез ои 1е§ Агуаз р г іт ііііз , и Максъ Мюллеръ), Аѳанасьевъ повторяетъ свое заключеніе: ,И зъ всего сказанпаго очевидно, что главнѣйшій источникъ для объ- ясненія миѳическихъ представленій заключается въ языкѣ. Восполь- зоваться его указаніями — задача широкая и нелегкая; къ допросу должны быть призваны и литературные памятники прежнихъ вѣковъ, и современное слово, во всемъ разнобразіи его мѣстныхъ, област- ныхъ отличій... Просвѣщеніе, нодвинутое христіанствомъ, могло оду- хотворить матеріальный смыслъ тѣхъ или другихъ словъ, поднять ихъ до высоты отвлеченной нысли, но не могло измѣнить ихъ внѣш- няго состава; звуки остались тѣ же, и съ помощью ученаго анализа позднѣйшая мысль, иаложенная на слово, можетъ быть снята и перво- начальное его значеніе возстановлено. Особенною силою и свѣжестью дышетъ языкъ эпическихъ сказаній и другихъ памятниковъ устной словесности: памятники эти крѣпкими узами связаны съ умствепными и правственными интересами народа, въ нихъ запечатлѣны результаты его духовнаго развитія и заблужденій, а потому, вмѣстѣ съ живущими въ народѣ преданіями, повѣрьями и обрядами, они сос^авляютъ самый обильный матеріалъ для миѳологическихъ изслѣдованій". Поэтому Аѳанасьевъ останавливается на предварительномъ объясненіи этихъ источниковъ миѳологіи, какъ 1) загадки; 2) пословицы, поговорки^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4