Ѳ. И . БУСЛАЕВЪ. 105 дились источники пародно-поэтическіе. Они были довольпо богаты; въ первыхъ шестидесятыхъ годахъ ихъ извѣстный прежній заиасъ умножился новыми замѣчательными собрапіями (Кирѣевскаго, Рыб- никова, Якушкина, Варенцова, Безсонова и т. д.). Главнѣйшее вни- маніе было обращено на эпосъ: онъ представлялся единымъ, цѣль- нымъ и самороднымъ созданіемъ народнаго творчеотва и однимъ изъ оеновныхъ источниковъ для системы древней языческой миѳологіи. Въ эпосѣ былинъ предположено было три ступени: религіозпо-миѳи- ческая, героическая (богатырская) и историческая, связанныя крѣп- кой нитыо непосредственнаго развитія. Былина богатырская есть только новая метаморфоза миѳическаго эпоса; за богатырями мы можемъ еще усмотрѣть тѣнь языческаго божества, и т. д. Между тѣмъ на дѣлѣ эпосъ былинъ былъ еще сырой матеріалъ, требовавшій обработки, и когда таковая началась (позднѣе), то въ немъ оказа- лись прежде никакъ не ожидаппыя черты новой формаціи, и именно книжныя вліянія средневѣковой христіанской легепды. Такимъ обра- зомъ и здѣсь ближайшее изученіе давало фактамъ иное хронологи- ческое опредѣленіе, и народное преданіе получало иное историческое значепіе. Словомъ, нужно было еще много предварительной разработки пись- менныхъ и пародно-поэтическихъ памятниковъ, прежде чѣмъ сдѣ- лать изъ нихъ миѳологическій источникъ; но примѣръ Гримма былъ поражающій. объясненіе впдѣлось близко, общій характеръ эпиче- ской старины казался разъ навсегда угаданнымъ,—оставалось широко пользоваться представлявшеюся массою фактовъ. Если Гримму помо- галъ рѣдкій даръ комбиваціи, чтобъ возсоздавать черты древности, то этимъ даромъ замѣчательно отличиются и построенія г. Буслаева, который раздѣлялъ съ главой школы и поэтическую вѣру въ идеалъ, скрывавшійся въ начаткахъ народной жизни. Если Гриммъ, по сло- вамъ нѣмецкаго критика, прочно устроился въ романтическомъ ту- манѣ древняго быта, то этотъ романтическій туманъ и подъ перомъ нашего изслѣдователя придавалъ поэтическія очертанія нашей соб- ственной старинѣ. Изученіе исходило изъ романтической привязан- ности къ старинѣ, и само питало эту привязанность: при томъ на- строеніи. какимъ проникался Гриммъ и его школа, древность явля- лась со всѣми ея привлекательными чертами. Гриммъ почти сожа- лѣлъ о среднихъ вѣкахъ, объ исчезновеніи многихъ обычаевъ, хотя жесткихъ и грубыхъ, но поэтически окруженныхъ. Похожее настрое- ніе не трудно видѣть и въ археологическихъ взглядахъ г. Буслаева: неясно высказываемые, они давали иногда поводъ къ недоразумѣ- ніямъ, къ смѣшенію его взглядовъ съ славянофильскими стремленіями въ „мракъ временъ*. Какъ недовѣрчиво, даже иедружелюбно г. Бус-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4