Ѳ. Н. БУСЛАЕВЪ. 101 такое грандіозное вліяніе, какъ эта. Стало національнымъ дѣломь— собирать и объяснять оЗычаи, сказанія, сказки, суевѣрія, пѣсни, сло- вомъ—устныя преданія всякаго рода, какъ памятники отечественной древности. Этому стремленію мы обязаны множествомъ отчасти Пре- красныхъ сборниковъ. За нами стали дѣлать это другія племеиа Европы, и всего ревностнѣе тѣ, которыя не имѣли почти никакихъ свѣдѣній о религіи своихъ предковъ и этимъ путемъ надѣялись вы- яснить, какъ выражался духъ ихъ народа въ своихъ идеальнѣйшихъ нредставленіяхъ въ эпоху нетронутой національной жизни до введе- нія христіанства (напр. славяне, мадьяры). Равнодушпѣе остались друПе пароды (напр. скандинавы, романскія племена), которые, обла- д ая богатыми извѣстіями о свонхъ предкахъ, не чувствовали ника- кого влеченія умножать это сокровище, было ли оно велико или мало, изъ новыхъ, дотолѣ столь презираемыхъ рудниковъ“. Авторъ замѣчаетъ, что вслѣдствіе этого тогдашняго преобладанія чисто національной тенденціи и его собственные первые труды пре* имущественно были посвящены живому народному преданію, „какъ мпимому главному источнику собственно нѣмецкой миѳологіи*,—даже тогда, когда онъ увидѣлъ необходимость цѣльнаго историко-крити- ческаго изслѣдованія сѣверной миѳологіи; онъ надѣется, что „тѣнь дорогого учителя“ не будетъ гнѣваться, — „если тѣ, кто стоитъ на его плечахъ, вмѣстѣ съ благодарнымъ признаніемъ полученнаго отъ него прочнаго достоянія, дадутъ теперь мѣсто и сознанію, что его величественный трудъ во многихъ отношеніяхъ остается еще непо- лонъ и неудовлетворителенъ, чтб зданіе, которое онъ возводилъ, часто имѣло въ самыхъ основаніяхъ кривое направленіе и давало поводъ къ дальнѣйшей непригодной стройкѣ*. „Критика, иеключаюіцая все о шибочное и недоказанное, — нродолжаетъ Маннгардтъ, — умень- шила бы объемъ книги Гримма, быть можетъ, не менѣе чѣмъ на половину. Здѣсь не мѣсто объяснять это подробнѣе ') ; я укажу только немногое. Яковъ Гриммъ сдѣлалъ великій шагъ впередъ, когда взгля- нулъ на миѳологію не какъ на произведеніе сознательнаго умозрѣ- нія, но какъ на созданіе безсознательно поэтически творящаго на- роднаго духа, аналогичное съ языкомъ. Этимъ онъ положилъ осно- ваніе научному раіумѣнію не пу/лъко іерманской, но также іреческой и римской и всякой друюй мтолоуіи. Но въ исполненіи онъ не дѣ* лалъ никакого строгаго различія между дѣйствнтельными ббразами народнаго миѳа, и часто почти до тождественности похожими на нихъ метафорами и олицетвореніями субъективныхъ поэтовъ. Онъ остался также чуждъ тому взгляду, къ которому пролагалъ путь уже ') Овъ сснлается зіѣсь и ва тказанннл выше замѣчаяія Шерера.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4