п о н я т і я о на родности в ъ XVIII В ѢК Ѣ . 59 исключая только періодъ бироновіцины, когда господствовала при- дворная нартія, поднятая, впрочемъ, самодержавною имиератрицей. Петръ Великій ни мало не думалъ превращать русскихъ иъ шведовъ или голландцевъ; онъ просто желалъ, чтобы русскіе были не глупѣе шведовъ и голландцевъ. Какъ съ реформой, въ понятіяхъ ея при- верженцевъ, отождествлялись успѣхи и слава „россійскаго парода“ , такъ литература, среди явнаго и нескрываемаго подражанія нѣмцамъ, французамъ и проч., мечтала о томъ, чтобы русскіе, не уступая европейцамъ, имѣли своихъ Платоновъ и Невтоновъ, своихъ Раси- новъ, Корнелей и даже Вольтеровъ. Убѣжденіе, что доморощенные Расины и Корнели были самые р у с ск іе— было полное, и въ доказа- тельство являлись трагедіи съ Рюриками, Хоревами, эпическія поэмы съ Владиміромъ, Іоанномъ, баснословпые романы изъ временъ рус- скаго язычества съ жрецами Неруна, комедіи, гдѣ рядомъ съ Ска- пинами простодушно ставились русскія имена, и т. д. Но мало-по- малу въ чужую условную форму стала все болыпе пробиваться па- стоящая русская жизнь,—въ комедіи Фонъ-Визина послышались взя- тыя прямо изъ дѣйствительности рѣчи, когда еще дѣйствовалъ Ло- моносовъ, когда еще неизвѣстенъ былъ Державипъ. Начинались на- падки на галломанію; нападавшіе не подозрѣвали, что сами были повинны въ ней, копируя французскія книги, но они замѣтили ее въ нравахъ и осудили, повинуясь инстинктивному паціональному чувству. Представленіе о народности, особенно господствовавшее въ ли- тературѣ прошлаго вѣка, было окрашено псевдо-классицизмомъ. Фран - цузскій ложный классицизмъ икѣлъ свои высокія литературныя до- стоинства, но по пониманію народнаго элемента въ литературѣ онъ былъ крайне одностороненъ, и его свойства были перенесены къ памъ. Онъ относился къ народу равно фалыпиво и въ исторіи, и въ со- временности: въ обоихъ случаяхъ онъ не понималъ простой реаль- ной дѣйствительности. Въ исторіи, старыя времена представлались писателямъ того времени или эпохой героической, на манеръ клас- сической древности. какъ она понималась школой; или эпохой пат- ріархальности, съ невинностыо первобытныхъ нравовъ, на маиеръ класеической идилліи и эклоги; или эпохой невѣжественной грубости. Французскій псевдо-классицизмъ презиралъ свою національную ста- рину, не знавшую изящнаго быта, говорившую „грубымъ“, не выло- щеннымъ академіями языкомъ. Къ народу современному онъ былъ высокомѣрно равнодушенъ: въ этомъ народѣ смѣшно было искать героевъ, въ немъ допускали идиллическую патріархальность, а болыпе находили невѣжественную грубость и простоватость. Въ этомъ псевдо-классическомъ взглядѣ на народъ не трудно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4