58 ГЛАВА 11. тію, еще не очень далеко отъ среднихъ вѣковъ, не только у насъ, но и въ самой западной Европѣ, собственно „народъ“ былъ служеб- ная масса, которая поставляетъ матеріальныя средства государства— и даже буквально поставляла, напр., приаасы для царскаго двора— и не можетъ имѣть никакого притязанія на политическую и обще- ственную равноправность Ч У насъ, это понятіе о народѣ было уна- слѣдовано отъ московскаго царства, и Петръ, если отягчилъ поло- женіе массы, требуя большей службы для государства, то слѣдовалъ только прежнему направленію. Но отрицаніе народнаго обычая? Это была одна черта въ цѣломъ процессѣ реформы, а на реформу должно смотрѣть, какъ на борьбу двухъ историческихъ началъ, — и здѣсь болыиинство національпой массы стало на сторонѣ, защищаемой Петромъ. Свидѣтельство—вся дальнѣйшая исторія Россіи. Новѣйшее стремленіе къ народности,—не въ понятіяхъ ограниченныхъ людей или фанатиковъ, а людей здравомыслящихъ,—было нимало не отри- цаніемъ, а, напротивъ, ревностнымъ развитіемъ реформы. На счетъ реформы ставитъ обыкновенно господство нѣмцсвъ при дворѣ и въ правленіи, преторіанскія безобразія прошлаго вѣка и т. д.; но эти факты относятся къ политическому безправію русскаго общества, а оно было дѣломъ давнимъ и вкоренившимся, и при этомъ ничтоже- ство преемниковъ Петра легко давало возможность къ преторіанскому господству. Царствованіе Елизаветы считается возстаніемъ русской народности противъ иноземщины, но основное направленіе образо- ванности не измѣнилось; это было время дѣятельности Ломоносова, безусловнаго поклонника и послѣдователя реформы. Ни Петру, ни его приверженДамъ и послѣдователямъ, какъ мы говорили, не могла бы вмѣститься въ голову мысль, чтобы они были противниками русской народности; такая мысль показалась бы имъ безумной, и справедливо: именно русской народности посвящена была вся ихъ самоотверженная работа. Дѣло въ томъ, что понятіе народ- ности, неизвѣстное тогда въ его спеціальномъ новѣйшемъ смыслѣ, совмѣщалось въ національномъ чувствѣ, и съ этой стороны дѣятели реформы. общество и самая народная масса были удовлетворены, і) Намі. дѣлали упрекъ, что мы забываемъ о земскнхъ соборахъ. Это было дѣй- ствительно нрекрасное вачало, но мы не вводимъ его въ обшія очертанія стараго быта по слѣдующей причині: земскіе соборы были исторнческнмъ остаткомъ отъ прежней народоправной старнны, къ истребленію которой стремилось московское еднновластіе и, наконецъ, этого достигло. Это было не развивавшеесл, а истребляе- мое, отжнвавшее начало,—отхввавшее потому, что оно не могло себя лащптнть; на- чало патріархальное, которсе по существу уже отрицалось московсквмъ порядкомъ, а вовсе ве было именяо его достоявіемъ я достоивствомъ. Если земскіе соборы мо- гутъ быть полвтнческнмъ ядеаломъ, то лншь провдя чере ъ пныя воззрѣнія, въ формѣ сознательнаго, опредѣленнаго, а нег патріархальнаго учрехденія.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4