54 ГЛАВА I I . славянофилами вкяючительно,—такъ что навязывается вопросъ: въ чемъ же эти люди „оторвались“ отъ народа? Если народъ становился все-таки дальше отъ высшихъ образован- ныхъ классовъ, то внѣшняя общественная причина этого была, какъ мы еказали, отношепіе этихъ классовъ къ народу, кааъ помѣщиковъ и чиновниковъ къ крѣпостнымъ: и злоупотребленія первыхъ, вообще равнодушно принимавшіяся самою властью, стали главнымъ источни- комъ народнаго раздраженія и недовѣрія къ барству; затѣмъ из- вѣстное образовапіе произвело разницу понятій, гдѣ, перевѣсъ позна- ній былъ не на сторонѣ наивнаго и суевѣрнаго невѣжества; бывали, накопецъ, примѣры, что люди выешихъ классовъ дѣйствительно отрывались отъ народности до нелѣпой французоманіи, до незнанія русскаго языка,—но это составляло принадлежность исключительно той высшей обіцественной сферы, которая и донынѣ остается въ томъ же безучастномъ отношеніи къ русской жизни: извѣстное число великосвѣтскихъ хлыщей и барынь донынѣ живутъ въ состояніи межеумковъ, сохранившихъ изъ русской жизни только крѣпостниче- скіе вкусы и, конечно, крайне дадекихъ отъ наетоящаго европей- скаго просвѣщенія. Словомъ, корень удаленія „общества" отъ народа заключался въ крѣпостничествѣ и въ томъ покровительствовавшемъ ему обществен- номъ режимѣ, который дѣлалъ сближеніе съ народомъ невозмож- нымъ для проевѣщеннѣйшихъ людей, на которыхъ этотъ упрекъ и не можетъ пасть. Болѣе просвѣщенные люди старались о смягче- ніи этого режима, въ чемъ и заключалась дѣйствительно важнѣй- шая потребность общества. Новиковъ и Радищевъ погибали при злорадныхъ апплодисментахъ крѣпостниковъ. Власть не могла одо- брять Чацкаго, но еще раньше подняли противъ него вопль сами люди „общества“ , конечно не въ силу того, чтобы приверженность къ ипоземному оторпала ихъ отъ народа, а именно въ силу освя- щеннаго закономъ крѣпостничества: они были націоналы, а Чацкій— приверженецъ запада. Но вѣдь несомнѣнно же, скажутъ намъ, что общество наше не только ХѴІІІ-го, но и ХІХ-го вѣка, и почти до нашихъ дней, жило подражатедьностью, заиметвованіемъ чужого, забывало національныя черты быта, народной поэзіи. нскусства, нравовъ, и пр.? Да, но слѣ- дуетъ вдуматься въ разные мотивы и размѣры этой нодражательности и оторванности. Принятіе нѣкоторыхъ иноземныхъ обычаевъ было очень есте- ственно, безобидно, наконецъ, благотворно, и во многихъ случаяхъ началось задолго до Петра. Если Петръ заводилъ ассамблеи, это былъ естественный протеетъ противъ теремной жизни, которую мудрен&
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4