52 ГЛАВА I I . разницу |понятій, производимую образованіемъ; но въ дѣйствитель- ности, этой новый „разрывъ“ былъ знаменательнымъ историческимъ шагомъ къ общественному самосознанію, которому предназначено примирить общество и народъ, связать ихъ въ единое нравственно- общественное цѣлое. Въ освобожденіи крестьянъ мы видѣли уже одинъ великій фактъ этого историческаго процесса. Современники и позднѣйшіе историки вообще изображали насту- пившій поворотъ какъ яркій контрастъ стараго и новаю, и контрастъ дѣйствительно былъ. Въ литературѣ, отражавшей событія, произошла также глубокая перемѣна. Литература, нѣкогда однородная, раздвои- лась и распредѣлилась по разнымъ классамъ общества. Старая пись- менность въ образованномъ классѣ совсѣмъ забылась: здѣсь цеі>- ковно-лѣтописный складъ старой книжности смѣнился новымъ скла- домъ содержанія, которое почерпалось изъ западной школы и лите- ратуры, и новымъ складомъ языка, который стремился къ сближенію съ языкомъ жизни; новая литература выростала подъ вліяпіями новой свѣтской образованности, принадлежавшій по преимуществу высшему общественном у классу, дворянству и чиновничеству, военному и граж- данскому. Въ эту литературу перешли высшіе интересы научнаго зна- нія и поэзіи, выросшихъ подъ вліяніемъ новыхъ условій и возбужденій. Старая письменность продолжала храниться въ народномъ грамот- номъ классѣ: купцы, посадскіе люди, грамотные крестьяне п р о дол- жали читать старыя душеспасительныя книги, почерпали историче- скія поанан і я въ „Хронографахъ" и „Космографіяхъ“ , увеселялись старииными повѣстямн и сказками. Въ какой обширной степени старая письменность продолжала жить въ прошломъ столѣтіи, свидѣ- тельствуютъ массы ея памятниковъ разнаго рода въ спискахъ XVIII столѣтія и цѣлая литература народныхъ картинокъ, начало кото- рыхъ восходитъ къ до-Петровской старинѣ. Двѣ литературы, какъ два образованія и два склада нравовъ, были, конечно, крайнимъ контрастомъ по существу; этотъ контрастъ и признается обыкновенно какъ рѣзкій историческій фактъ. Но вглядѣвшись ближе въ дѣйствнтельность, въ этомъ представленіи надо сдѣлать весьма существенныя ограниченія и оговорки. На практикѣ противоположность не была такою крайнею, и вообще, реформа, круто проводившаяся въ области государственной и слу- жебной, не такъ быстро овладѣвала нравами ц обычаямн. Историче- ское преданіе, запомнившее деспотнческія мѣры Петра Велнкаго въ исполненіи его плановъ; лальнѣйшее распро^траненіе европейскихъ обычаевъ: новѣйшіе доктринерскіе спорн о значеніи преобразованія,— создали вообще преувеличепное нредставленіе объ этой сторонѣ періода реформы, и оно теперь только можетъ быть провѣрено, съ ближай-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4