48 ГЛАВА I . зованія мало находилъ поддержки, а иногда встрѣчалъ уже и нрямой отпоръ со стороны всемогущей власти; не мало предстояло бороться съ косностью болыпинства даже верхняго слоя общества; и несмотря на все это, образованіе росло не только числомъ людей, принимавшихъ извѣстное просвѣщеніе, но и серьезностью содержанія. Образованіе стало заботой общества, а государство нерѣдко оставалось къ ней равнодушно, бывало и прямо враждебно: такъ, съ первыхъ десяти- лѣтій нынѣшняго вѣка, когда было основано нѣсколько новыхъ университетовъ, нравительстио заподозрѣвало ихъ науку (скромпое новтореніе западной и немногія нопытки своей), и съ тѣхъ поръ университеты пикогда не пользовались особымъ расноложеніемъ власти. Пауку двигали и одушевляли общественныя силы. Правда, государ- ство все-таки, для подготовки служилаго сословія, доставляло необ- ходимѣйшія матеріальныя средства—основаніемъ тколъ и т. п., но въ нихъ не было мѣста для свободной науки, и ея идея сохрани- лась и развилась только благодаря укрѣпившимся научнымъ потреб- ностямъ общества. Такимъ же образомъ, литература, особенно въ нослѣднее время, была чисто созданіемъ общественной силы; госу- дарство держало только надъ нею цензѵрную опеку, и какимъ тяж- кимъ, часто невыносимымъ бременемъ была эта опека—извѣстно достаточно. Тѣмъ болыпе была заслуга литературы, которая среди бюрократическихъ помѣхъ, успѣла выростить и сберечь свои лучшіе идеалы. Исторія нашей ооразованности была чрезвычайно сложна, какъ и естественно было ожидать на переходѣ народа отъ патріархально- деспотическаго московскаго царства къ государству новѣйшаго склада, отъ невѣжества къ каком у бы ни было, но образованію; притомъ государство, когорое на первый разъ явилось намъ образцомъ, было извѣстное „полицейское государство“... Всеэто должно было перебро- дить въ русскомъ обществѣ, и это броженіе отразилось множествомъ странныхъ явленій, увлеченій, ошибокъ, нелѣпой подражательности, грубости понятій и т. д. Оттого въ самой литературѣ всегда была особенно сильпа наклонность къ сатирѣ, отъ сатиры книжной до самой реальной, отъ временъ Кантемира до Салтыкова,—наклонность къ такъ называемому отрицанію. Но за всѣмъ тѣмт, въ образован- ности нашей съ самаго начала явнлись и донынѣ неотступно разви- ваются стороны вполнѣ положительныя: въ общихъ понятіяхъ — постоянно укрѣплявшееся уевоеніе научнаго знанія, во внутренней обіцественной жизни—укрѣплявшееся сознаніе народнаго интереса. Это послѣднее прошло различныя степени, начиная отъ слабаго пониманія этого интереса, поглощеннаго гоеударствомъ, и отъ пол- ной почти невозможности заявить самый вопросъ; оно прошло потомъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4