42 ГЛАВА I . ствѣ, и все это весьма естественно занимало первыхъ образованныхъ людей новаго общества,—хотя, конечно, въ весьма укороченномъ видѣ. Свой собственный вопросъ для русской литературы состоялъ, какъ мы видѣли, въ защитѣ реформы, т.-е. въ защитѣ той новой образованности, которой она открывала путь: народившаяся личная поэзія высказывала прежде всего идеалы не столько общественные или народные, сколько именно государственные, надежды на про- свѣщеніе и величіе націи, на ея политическое могущество, и затѣмъ надежды, что она будетъ имѣть собственныхъ Илатоновъ и Невто- новъ. Но у Ломоносова является уже глубокая забота о массахъ „россійскаго народа* собственно. Ломоносовъ былъ человѣкъ перваго послѣ-Петровскаго ноколѣнія. Въ шестидесятыхъ годахъ прошлаго столѣтія завершалась его дѣятельносі ь, и идея о „россійскомъ народѣ“, именно объ его массахъ, продолжается въ сочиненіяхъ Новикова. Косвеннымъ образомъ мысль о народѣ питала и та область лите- ратуры, которая посвяіцена была интересамъ образованнаго (по пре- имущеетву дворянскаго) класса. Эта литература, во вкусѣ ХѴІІІ-го вѣка любившая нравоученіе, старалась смягчать нравы, внушать обязанности къ обіцеству и дѣйствительио въ этомъ успѣвала. Мало- по-малу, несмотря на все господство крѣпостного права, нравствен- ныя идеи философіи прошлаго вѣка оказывали вліяніе на умы: были люди, которые серьезно задавали себѣ вопросы объ „обязанностяхъ человѣка и гражданина“ , и въ послѣдней перспективѣ этихъ обязан ностей, еще ири Екатеринѣ, возникала мысль объ освобожденіи кре- стьянъ. Въ книгѣ Радищева теоретическія разсужденія перемежаются картинами изъ кресгьянскаго быта, смыслъ которыхъ ясенъ. Пародъ начииаетъ тогда же привлекать литературу съ другой стороны. Въ то время, когда нѣкоторые любители сочли нужнымъ собирать народную поэзію, являются попытки передавать ее въ новой формѣ на народный ладъ (напримѣръ, у Карамзина), вводить въ поэзію черты пароднаго быта (какъ у Державина), поддѣлываться подъ тонъ народныхъ сказокъ (у Чулкова), брать цѣликомъ народно- бытовой матеріалъ для драматическихъ пьесъ (у Аблесимова) и проч. Пародное не получало еще полнаго права въ литературѣ, ни какь щ>едмегь, ни какъ форма; все еще полагалось и по старымъ ретори- камъ, и по псевдо-к.іассической манерѣ прошлаго вѣка, что оно при- надлежитъ къ „низкому слогу“, тогда какъ литература стремила<ч. въ особенности къ явысокому“ ; народное считалось умѣстнымъ въ поэзіи шутливой и въ комедіи (которыя сами по себѣ допускали извѣстную вольность), въ иднлліи и эклогѣ, гдѣ русскій воображае- мый пастушокъ мот ъ съ успѣхомъ замѣнить такого же воображае- маго Дафниеа и Титира;—но у ж е возникновеніе народныхъ этно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4