ОТНОШЕНІЕ КЪ ЭТНОГРАФІИ. 403 мот ъ съ любовью говорить о нянѣ, дорогой ему особенпо иъ дереиен- ской ссылкѣ,—но довольно странно приписывать буквальпо ей и пре- быиаиію въ селѣ Михайловскомъ вкусы Пушкина къ народности. Ияня Пушкина была тшшческая стариннаи няпя, богатая н а родной премудростью, сказками, примѣтами. присловьями. Одна черта, сооб- іцаемая ІІ^шкинымъ, до чрезвычайности характерна. Вернувшись въ деревню въ ноябрѣ 1»26 изъ Москвы, куда онъ былъ вытребованъ иыператоромъ Николаемъ. Иушкинъ описываетъ въ письмѣ къ Вя- земскому пріѣздъ свой въ деревню: „Ты знаешь, что я не корчу чувствительности, по встрѣча моей дворни, хамовъ и моей няни — ей-Богу пріятнѣе щекотитъ сердце, чѣмъ слава, наслажденія само- любія, разсѣяпности и пр. Няня моя уморительна. Вообрази, что 7О-ти лѣтъ она выучила наизусть повую молитву о умиленіи сердиа владыки и укртценіи духа его свирѣпости, молитву, вѣроятно, сочи- ненную при царѣ Иванѣ“ 1). „^ладыка*1 былъ, разумѣется, импера- торъ Николай н а вловичъ, а няня совсѣмъ годилась въ ХVІ столѣ- тіе. Няня доставляла Пушкину матеріалъ, и судя но тому, что было Иушкинымъ употреблено изъ него (напр. сказки), матеріалъ старо- давній (слѣдовательно, ті.мъ болѣе цѣпный); но если Пушкинъ обра- щался къ источникамъ народности, то основаніемъ этому была не случайность, какъ пі>ебываніе въ Михайловскомъ, а весь историче- скій ходъ его литературнаго развитія. Бѣлинскій съ большою точ- ностью указалъ, какимъ образомь Иушкинъ въ „годы ученья“ пере- жиль въ себѣ весь ближайшій періодъ литературы, ему предшество- вавшій, и, завершая его въ своихъ юношескихъ произведеніяхъ, от- крывалъ своими трудами новувз ступень литературныхъ идей. Въ этомъ предшествующемъ періодѣ, съ прошлаго вѣка, были затронуты элемеиты народности, въ смыслѣ общественномъ. историческомъ и литературно-этнографическомъ. Начавъ дома съ французскихъ сти- ховь, онъ скоро затѣваетъ „Бову“ (1815), и этимъ юношескимъ оиы- томъ уже кончается вліяніе карамзинской стихотворной манеры. Въ „Вадимѣ“ (1822) можно еще замѣтить манеру йіуковскаго, съ сла- вянами на Оссіановскій образецъ: но въ томъ же году „Цѣсня о вѣ- щемъ Олегѣ“ уже самостоятельна въ поэтическомъ отношеніи, и если еще отзывается Карамзинымъ, то уже Карамзинымъ - историкомъ. Первая ( амостоятельная „иоэма" беретъ народно-сказочную темѵ, развиваемую на ромавтическій ладъ: въ 1822 онъ начиваетъ „Евге- нія Онѣгина“, гдѣ между прочимъ т а е безъ старыхъ сантименталь- ныхъ и романтическихъ прикрасъ явились картиыы деревенскія. Въ Михайловскомъ написанъ „Борисъ Годуновъ“ . „вдохновенный“ 1йч*> 1) Сочін., т. VII, стр. 45. 6*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4