402 ГЛАВА X I . прежнимъ ынѣніямь о Карамзинѣ, къ которому Пушкинъ мот ъ уже относиться съ большей критикой: написана она со всѣми пріемами историчеекаго изслѣдоваиія, съ перечислеиіемъ и критнкой источ- никовъ, съ выпиеками изъ лѣтописцевъ, съ народными преданіями, подвергаемыми снисходительному сомнѣнію. Въ то время, 1830, Ка- рамзинъ былъ еще единственнымъ образчикомъ, который могла имѣть въ виду эта „шутка“; языкъ несомиѣнно повторяетъ вычурно-ретори- ческія фразы Карамзииа. Для опредѣленія внутренней работы Пушкииа чрезвычайно ин- тересны историчеекія замѣткн Пушкина; иногда онѣ. поразительны по своей иетинѣ, напр., тѣ, къ которымъ относится отзывъ г. Клю- чевскаго: „Наша иеторіографія,—говорилъ онъ въ той же рѣчи,— ни- чего ие выиграла ни въ прав&ивости, ни въ занимательности, долго развивая взглядъ на нашъ XVIII вѣкъ, цротивоположныи высказан- ноау Пушкинымъ въ одной кишиневской замѣткѣ 1821 г .“ ’). Правда, эта замѣтка, какъ и многое другое въ нынѣшнемъ текстѣ Пушкина. не была извѣетна въ свое время и остается для насъ только фак- томъ его развитія. Замѣтка стойтъ въ явномъ противорѣчіи съ господ- етвующимъ славословіемъ и заключаетъ много вѣрныхъ сужденій объ иеторичеекихъ герояхъ и героннвхъ нашего ХѴІІІ-го вѣка, сужде- ній особливо цѣнныхъ. если вспомиить, что фальшивый панегрикъ процвѣтаетъ въ нашей исторической литературѣ и до сихъ поръ. Иервый періодъ его жизни, которому принадлежитъ его замѣтка, те- перь обыкновенно принято осуждать какъ время либеральнаго легко- мыелія: оказывается, что въ пору „легкомыслія“ Пушкинъ сиособенъ былъ къ такимъ наблюденіямъ и выводамъ (въ явно либеральномъ духѣ), которые очень высоко оцѣняются авторитетнымъ историкомъ нашего времени. Если, по разсказу біографовъ. Пушкинъ былъ „мало приготов- лень“ къ исторіи, то еще меньше онъ мот ъ быть приготовленъ въ эгнографіи. Но, какъ тамъ это не помѣшало ему внести важный вкладь въ наше исторнческое сознаніе, такъ въ вонросахъ чистой этнографіи Пушкинъ оказалъ литературѣ великія услуги, нрямыя и косвенныя. Ни у кого изъ русскихъ писателей раньше и послѣ (кромѣ снеціалистовъ или записныхь любителей) не было такого вниманія къ народному преданію, поэзіи, языку; никто такъ не любилъ на- слаждаться оригинальностью и мѣткостью этого языка. Біографы лю- бятъ говорить со словъ Пушкина объ его нянѣ, и не задумываются при- ниеывать ей посвященіе Пушкина въ тайны народности. Пушкинъ *) См. эту замЬтку вь Сочин. Птшкиаа. т. V, стр. 9—14; но годг зажѣтки не 1821, * 18-22.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4