0ЦѢНКИ НАЦІОНАЛЬНОСТИ. 399 манія есть только „наши пятидесятыя губерніи“ и т. п.), и иногда этимъ самооболыценіемъ матеріальной силой хотятъ вознаградить себя за сознаніе слабости внутренней, гражданской и культурной. Понятно, что въ просвѣщеннѣйшей долѣ общества идеализація па- ціональности ищетъ осиованій болѣе возвышенныхъ, и какъ въ самой жизни цроснѣщеннѣйшіе люди стремились къ улучшенію понятій, нравовъ и учрежденій, такъ и въ пониманіи націоиальности они вну- шали болѣе высокія требованія, отвергая грубые, наиболѣе распро- страненные взгдяды бытовые и грубые идеалы національные, — что навлекало имъ въ литературной и общественной толпѣ, безсозпа- тельной и мнимо консервативной, названіе „отрицателей*. Въ эту послѣднюю категорію причислялись люди прогрессивнаго направленія, стремившіеся къ улучшенію жизни путемъ болѣе широкаго образо- ванія и общественной самодѣятельвости; и къ ней же могли быть причислены люди славянофильской школы, которые, въ лучшихъ тру- дахъ ихъ, искали того же улучшенія жизни путемъ возстаповленія подавленяыхъ исторіею народныхъ учі»ежденій, отвергая, какъ и ихъ противники прогрессивной школы, настояіцій застой, безправіе и ску- дость просвѣщенія. Понятно, что мнимое „отрицаніе“ было только болѣе пламеннымъ, сознательнымт. стремленіемъ къ возвышенію обіце- ственноети и вмѣстѣ націонагьнаго идеала. Въ самыхъ изученіяхъ этнографіи, кромѣ неіюсредственнаго желанія изучить свой народъ, однимъ изъ сильныхъ стимуловъ было желаніе найти бытовые и на- родно-историческіе факгы для теоретическаго опредѣленія народныхъ идеаловъ, которые должны бы стать и національными. Вопросъ о національномъ значеніи Пушкина опредѣлится съ изу- ченіемъ его литературнаго содержанія сравнительно съ предшество- вавшей эпохой, общественнымъ движеніемъ его времени и съ ихъ историческими результатами въ дальнѣйшемъ ходѣ обіцества и ли- тературы. Понятно, что поэтическая литература юлжпа была также дѣй- ствовать на развитіе интереса къ народт и этнографическаго зна- нія. Вліяніе Пушкина въ этомъ отношеніи было очень сильное. Остановимся на нѣсколькихъ указаніяхъ. Во-первыхъ, историческое пониманіе прошедшаго. Пушкинъ не былъ историкомъ, хотя желалъ быть имъ, и заслугу его въ этомъ отношеніи составляютъ— не исторія Пугачевскаго бунта, не приго- товленія къ исторіи Петра Великаго, а именно рядъ его поэтиче- скихъ произведеній... Въ своихъ историческихъ представлепіяхъ Иушкинъ былъ. какъ извѣстно, горячимъ приверженцемъ Карамзина. „Карамзинъ —говоритъ Бѣ.іинскій,—не одного Пушкина, а нѣсколько поколѣній увлекъ окснчательно своею „Исторіею государства Россій-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4