392 ГЛАВА X I. свѣтѣ и въ болѣе правильной оцѣнкѣ—какъ величайшаго поэта-хѵ- дожника, какого имѣла русская литература. Побужденія, по которымъ составлялись сочувствіе, антипатія, не- довольство, были двоякаго рода: литературиыя и общественно-тенден- ціозныя. или тѣ и другія вмѣстѣ. Такъ, старымъ классикамъ ка- зались нарушеніемъ всѣхъ правилъ и приличій самая форма иуш- кинской поэзіи и ея „легкое“ содержаиіе; съ другой стороны. новое литерагурное поколіпіе справедливо восторгалось этой формой, по- тому что въ самомъ дѣлѣ это былъ еще невиданный примѣръ изя- щества. и вмѣстѣ сочувствовало романтическимъ порывамъ, эпиграм- матическому либерализму, за которымъ ожидало найти цѣлое обще- ствеиное воззрѣніе, а позднѣе охладѣвало къ поэту, когда эти ожи- дапія ни мало не оправдывались. Съ другой стороны, власти никакъ не могли забыть „либеральной“ юности Пушкина и, несмотря н а меценатство императора Николая (вѣроятно, несвободное отъ недо- вѣрчивости), для Бенкеидорфа Пушкинъ былъ не поэтъ, а человѣкъ политическій, либералъ, глава оппозиціи *). По емерти Пушкина, его имя и сочиненія продолжали оставаться въ глазахъ высшей полицей- ской власти (правившей и судьбами литературы) п о дозрительными. и это отражалось въ литературѣ, въ писаніяхъ „надежныхъ“, „благо- намѣренныхъ“ людей. Рядомъ съ этимъ мы видѣли. какъ говорилъ о Пушкинѣ „Маякъ“ ,—и не слѣдуетъ думать, чтобы это были только безсильныя ругательства невѣждъ: „Маякъ“ представлялъ мнѣнія бодьшой доли общества, съ точки зрѣнія архимандрита Фотія. т.-е. невѣжественнаго и иногда лицемѣрнаго изѵвѣрства, отъ котораго русское общество далеко не избавилось и которое оказываетъ донынѣ весьма дѣйствительное вліяніе на судьбы русскаго просвѣщенія. По мнѣнію „Маяка“, Россія погибла бы, еслибы у нея народились еще Пушкины; съ этимъ, вѣроятно, соглашалась и точка зрѣнія Бенкен- дорфа. Въ 1880 году, благочестиво-ретроградный взглядъ „Маяка“ былъ отвергнутъ въ рѣчи митрополита Макарія пожеланіями и мо- литвою, чтобы Господь послалъ Россіи и еще геніальныхъ людей и великихъ дѣятелей, какъ Пушкинъ, а въ 1882 г. въ духовной ака- деміи (петербургской) читалась торжественно рѣчь 2), доказывавшая, что идеалы Пушкина, очищенные отъ временныхъ заблужденій, отвѣ- чали именио самымъ консервативнымъ и благонамѣреннымъ воззрѣ- ніямъ на государство, народъ, религію и нравственность. — словомъ, отвѣчали программѣ оффиціальной народности тридцатыхъ годовъ. Но съ другой стороны на консерватизмъ Пушкина давно указывалось ‘) Стоюнинъ, „Пушкинъ“. Спб. 1881, стр. 427. >) „Ндеалы Пушкина1-, В. Н. (Ннкольскаго), въ „Христ. Чтеніи* 1882 ,№ 3—4.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4