380 ГЛАВА X . ствомъ. Административные практики не любили въ славянофилахъ теоретиковъ, которые слишкомъ далеко вели свою привязанность къ старинѣ и наконецъ отыскали тамъ поводы къ отрицанію господ- ствующаго порядка вещей. Но положительное недовѣріе и подозрѣ- ніе возбуждали люди либеральныхъ мнѣній, которые имѣли явную наклонность къ европейскимъ идеямъ. Взглядъ административной практики на литературу и движеніе, въ ней происходившее, выразился исторіей тогдашней цензуры. До- вольно извѣстно, какимъ тяжкимъ бременемъ она лежала на лите* ратурѣ, и мы наномнимъ лишь нѣсколько фактовъ, относящихся къ историко-этнографическимъ изслѣдованіямъ. Повидимому, можно было бы ожидать къ посдѣднимъ особаго вниманія, когда оффиціально была провозглашена „народность": на дѣлѣ оказалось, что народ- ность оффиціальная смотрѣла весьма недовѣрчиво на дѣйствительные интересы къ народу. Изученіе народа, самая исторія давно внушали административ- нымъ практикамъ недовѣріе, какъ вещь не безопасная. Извѣстно, что самая „Исторія государства Россійскаго“ подвергалась цензтр- нымъ придиркамъ, нока не была защищена отъ нихъ высочайшей властью. Извѣстно, до какихъ Геркулесовыхъ столбовъ дошелъ въ послѣдніе годы Александра I Магницкій съ братіею. Въ перепискѣ кн. Голицына съ архимандритомъ Фотіемъ *), первый, въ задушев- ной бесѣдѣ съ предавшимъ его вскорѣ св. отцомъ и другомъ, вы- сказываетъ подозрѣніе относительно знаменитаго митрополита Евге- нія по случаю его „частыхъ сношеній съ учеными“. И этотъ князь Голицынъ былъ министромъ народнаго просвѣщенія! Въ самомъ обществѣ было столько невѣжества и свойственной невѣжеству вражды къ просвѣщенію, что не уднвительно, если и власть зара- жалась тѣмъ же, или находила столько усердныхъ слут ъ на этомъ ноприщѣ. Печать считалась только вообще терпимымъ зломъ, отно- сительно котораго должны быть приннмаемы самыя строгія предо- сторожности Въ дневникѣ Снегирева есть любопытный эпизодъ, который весьма характерно изображаетъ положеніе литературы и даетъ разгадку оффиціально провозглашенной „народности*. Въ августѣ 1832 г., былъ въ Москвѣ министръ народнаго про- свѣщенія. На пріемѣ,—разсказываетъ Снегиревъ,—съ иностранными профессорами и лекторами университета онъ обошелся отмѣнно лас- ково, по-нѣмецки говорилъ хорошо, а въ русскомъ затруднялся: >) Р . Старина. 1882.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4