376 ГЛАВА X. ской литературѣ также изыѣнилось; его друзья оказались въ болѣе либеральной части литературы, а враги—между новѣйшими продол- жателями „Маяка“ . Чтобы оцѣнить состояніе народныхъ изученій въ описываемую эпоху, ихъ недостатки и ихъ пріобрѣтенія, необходимо принять въ сооораженіе внѣшнее ихъ положеніе, ихъ общественную и оффиці- альную обстановку. Общественная мысль съ начала Николаевскихъ временъ была въ состояиіи крайней подавленности. Катастрофа, обрушившаяся на ли- беральный кружокъ Александровскаго времени, изгнала изъ обра- щенія цѣлый разрядъ идей и стремленій, предметомъ которыхъ было иеправленіе общественныхъ недостатковъ и возвышеніе обществен- наго сознанія. Слабые пр облески движенія оказывались только въ литературѣ: наибольшая доля ея служила элементарнымъ книжнымъ потребностямъ общества въ духѣ господствовавшаго настроенія; лишь меиьшая доля будила общеетвенную мысль. дѣйствуя на сравни- тельно небольшую часть общества. Правда, въ этой долѣ литературы шла уеиленная работа, которая потомъ отразилась новыми у с пѣхами общественной мысли; но въ двадцатыхъ, тридцатыхъ и еще сороко- выхъ годахъ, эта мысль была контрабандой '), а большинство пре- бывало въ китайской самодовольной неподвижности, отличаясь „без- заботностью на счетъ литературы*. Рядомъ съ елабостыо образова- тельнаго интереса въ обществѣ шла и слабость научныхъ средствъ. Въ ту эпоху, когда подготовлялиеь дѣятелп этнографіи отъ двадца- тыхъ до сороковыхъ годовъ, въ наукѣ университетской, которая вла- дѣла еще нѣкоторыми учеными силами. для этого изученія не было мѣета; въ словесности, напр., по проживавшимъ еще теоріямъ Баттё. .Іагарпа, Блера, Эшенбурга, не было мѣста для народной поозіи; въ исторіи не было мѣета для вопросовъ, которые Е ели къ вниматель- ному изученію народнаго преданія и обычая: этнографія, какъ наука. еще не подозрѣвалась: новыя славянскія литературы, которыя такъ много опирались на изученіяхъ народности и подвигали нхъ, были едва извѣетны по имени Но зарождавшееся сознаніе, примѣръ евро- пейской литературы оказывали свое дѣйствіе: изученія начинались, но оставались еще на рукахъ любителей. мало или совсѣмъ не при- готов-іенныхъ. Авторитетомъ въ русекой этнографіи и археологіи дѣ- лается профессоръ латинекаго языка и цензоръ, Снегиревъ: другимъ •) Укажемъ, напр., воспомпнанія о той эпохѣ ноконнаго Заблоцкаго, приведен- ныя въ его некрологѣ, „Вѣстн. Евр.“ 1832, и современный диевннкъ тридпатыхъ и сороковыхъ годовъ, Никнтенка. въ „Р. Старин і- , 1д89—90: наконецъ массу фактовъ нредставляетъ исторія тогдашнен литературы вообще.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4