„ м а я къ . “ ы о р о ш к и н ъ . 3 7 1 началыю, эти стихіи былп равбросаны по всему прострапству русской асмлн, и н п одна изь нихъ саыа по себѣ не была достаточиа дляоснован ія государ- ства... Кіевская Россія начинаетъ соединять стихіи ра8нородныя: здѣсь яв.тяется казакъ и селянинъ. Но казакъ ') забилъ бы селянина въРоссіи, еслибъКіевъ остался навсегда сто.шцею государства... Діаметрально противуположенъ каза- честву юга великін Новгородъ съ его колоніями и факторіямн: народъ смердъ, торгашъ п нлотвнкъ; аародъ упорный, закоснѣлый (?) въ сознаніп своей лич- ности и вь любви къ отечеству. И здѣсь тоже немогло образоваться государ- ство, недоставало благороднѣйшихь стнхій народныхъ. Искоіш раіу.мный Нов- городъ нуждался въ воннскихъ дружинахъ варяговъ и кіевскнхъ князей, искони дружины русскія нуждались въ жалованьѣ Новгорода. й зъ этого обра- зовался союзъ русской земли, сиерва по условію, а погомъ вѣчный, безуслов- ный: Повгородъ поддался Москвѣ. Москва основана въ землѣ рязанскихъ вя- тнчей, на безразличномъ пунктѣ всей Россіи: въ ней пресѣкаются всѣ стихіи русской земли: здѣсь граннца Кіева, Новгорода и Рязанн; здѣсь лагери, ба- зары п деревни. Трудно сказать: какая стихія сильнѣе въ московской Россіи, Новогородская илп Рязанско-Кіевская? Здѣсь на огромномъ пьедесталѣ муже- ственнѣйшаго, несокрушимаго простопародія возвыпіается колоссальнын биістъ военной дружины. Никакая Европа не въ состоянін сдвинуть съ мѣста этого дивнаго созданія вѣковъ. Москва есть Кремль всего славянскаго міра. На- прасно думають утверднть гдѣ-нибудь славянскую надіональность безъ покро- вптельства Московіи. Судьба на выборъ славянамъ отдала одно изъ двухъ: быть русскими — илп быть славяпамп Европы, т.-е. страдниками, захребетни- ками Европы, подъ властью чужеплеменннковъ; третье невозможно. Но да не чуждается сердце славянъ пмепи русскаго: нмя Россовъ есть древнѣйшее, об- щее имя всѣхъ славянъ, при первомъ поселенін ихъ въ Евроиѣ" ’)... Странно встрѣтить это разсужденіе среди фантастическихъ блуж- даній автора въ миимо-славянской древности. Кромѣ послѣдняго за- мѣчанін объ имепи руссовъ, это изложеніе ничѣмъ не связано съ „историко-критическими изслѣдованіями“ и ничѣмъ въ нихъ не до- казывается и не ноддерживается: но эта совершенно одиночная, слу- чайно высказанная программа любопытна, какъ почти единственное изложеніе народно-политическихъ идеаловъ Венелинской школы, исто- рически связанное съ славянофильствомъ и его предваряющее. Эта программа носитъ на се»)ѣ печать философско-историческихъ ностро- еній того времени: она по своему закруглена, но, какъ потомъ у славянофиловъ, выводы черезъ-чуръ шире основаній. Не говоря о томъ, дѣйствительно ли Россія есть родина и колыбель славянскихъ народовъ, и (еслибы это и было вѣрно) доказывается ли этимъ бу- дущая роль Россіи въ славянствѣ, тысячелѣтняя исторія славянства прошла отдѣльно отъ Россіи и выработала себѣ не только бытовыя отличія, но и рѣзко выдающееся чувство своей особности. Это чув- ство вошло въ плоть и кровь современныхъ славянъ, и послѣдніе -*) Казакъ отохдествллетсл у Морошкнна съ воинственннкъ дворянствомъ, какъ въ Подьшѣ, съ которой онъ и сравннвает ь кіевское государство. 2) Исторнко-крнтнч. нзслѣдованія, стр. 118—121. 24*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4