„МАЯКЪ“ . 359 это могущественный талангъ, но вся, почти безъ исключенія. ноэзія его грѣховна и зловредна *). Тоже повторилось съ Лермонтовымъ. Когда вышло собраніе его стихотвореній, самъ „Маякъ“ увлекся прелестью многихъ изъ нихъ и очень ихъ одобрялъ, хотя осуждалъ направленіе; но потомъ отверт ъ его цѣликомъ 2). Гораздо выше Пуш- кина и, конечно, Лерыонтова—Жуковскій. Такимъ образомъ, „Маякь" высказывалъ свои мнѣнія въ упоръ и не мот ъ на первыхъ же порахъ не столкнуться съ восторженными почитателями Пушкина и Лермонтова. Опъ храбро держался своихъ мнѣній и иногда дѣлалъ вылазки противъ враждебнаго лагеря, т.-е. „Отечественныхъ Записокъ“, гдѣ выступалъ тогда Бѣлинскій съ своими московскими философами-пріятелями. Иной разъ нападенія „Ма«ка“ не были лишены ѣдкости, когда онъ ловилъ противпиковъ на философскихъ преувеличеніяхъ (которыя потомъ они сами замѣ- тили), странномъ языкѣ и т. п.; но его собственная философія не шла дальше тѣхъ аргументовъ, какіе употреблялись уже Магпицкимъ и архимандритомъ Фотіемъ и повторялись иногда въ тѣхъ же са- мыхъ выраженіяхъ; въ „Отечеств. Запискахъ“, по браннымъ отзы- вамъ „Маяка“, господетвовала „ложная философія, бродящая по сти- хіямъ міра“ , „недут ъ словопреній лжеименнаго разѵма“ и т. п. Можно себѣ представить, что въ литературѣ, въ которой со смерти Пушкина и съ появленія посмертнаго изданія его сочиненій все воз- ростало восторженное поклоненіе предъ великимъ поэтомъ, должны были являться вопіющей нелѣпостью эти сужденія о Пушкинѣ съ точки зрѣнія архимандрита Фотія и цензора Красовскаго. „Маякъ“ вскорѣ сдѣлался притчею; на него не обращали вниманія и тогда, когда ему случалось сказать справедливую мысль. „Маякъ“ никакъ не понималъ, что литературныя явленія, на ко- •) Для образчнка прнведемъ одннъ энизодъ изъ этихъ ооличеиій Пушкина. Въ „Мачкѣ“ 1840 (№ 10, стр. 53 и слѣд.) яомѣщено „Видѣніе въ царствѣ духовъ“, гдѣ между прочимъ является просвѣтлѣвшій духъ Пушкпна, который сурово судптъ Пуш- кина земного и предостерегаеть отъ преувеличеннаго пок.тоненіл его провзведеніямъ, заключающимь въ себѣ стодько превратнаго. „Не вѣрьте тѣмъ, которые представ- ляют ь вамь Пушкина великнмъ, образцовымъ пнсателемъ... Еслибъ въ Россіи раз- велось болѣе Пушкиныхъ, она бы скоро сгибла и пропала". Впослѣдствіи. въ 1843 г., „Маякъ“ помѣстиль цѣлый „Обзоръ стяхотвореній Пушкина“: шесть статей, изъ ко- торыхъ пять—А. Мартынова, и оіна (четвертая) Бурачка. *) „Отлнчительныя черты стихот»ореній Лермонтова: слоть книжный, не-русскій, духъ нс-русскій, направленіе не-русское\ выборь предметовъ и героевъ колоссально дикихъ, страстныхъ, всесокрушающихъ, и все это не столько по личному направле- нію, сколько изъ суетнаго желанія быть оригинальнымъ; а того и не видѣлъ, что эта орнгинальность—дѣтское подр&ханіе Банрону и его поэтвческому потомству, оста- нов;івшемуся теперь на Евгеніи Сю и Жэр*ъ Зандѣ съ товарищами“. 1844, т. XVIII, крит., стр. 58.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4