358 ГЛАВА X. говлѣ, црикладномъ иекусствѣ и т. д.) и на упадокъ. Въ еамомъ дѣлѣ, упомянутое право науки никогда небыло признано у насъ ни учрежденіями. ни общественными нравами; наука допускалась только въ узкихъ утилитарныхъ цѣляхъ и никогда не знала свободы изслѣ- дованія; и такъ какъ въ то же время, и согласно съ этимъ, стро- жайшій контроль лежалъ и на выраженіяхъ общественнаго мнѣнія, то болынинство никогда не могло привыкнуть къ сколько-нибудь сво- бодной, необычной мысли въ наукѣ и литературѣ. „Печатный листъ“ казался „быть святымъ“, потому что, выходя въ свѣтъ не иначе какъ съ разрѣшенія начальства (въ прежнее время прямо полицейскаго начальства—управы благочинія), становился чуть не оффиціальнымъ заявленіемъ, и если въ такомъ евятомъ листѣ оказывалось все-таки нѣчто новое, критическая мысль, идеальный порывъ, незнакомые въ обстановкѣ обычной субординаціи, хотя и пропущенные болѣе благо- разумнымъ цензоромъ, то читатели полуобразованные, безконечное племя Фамусовыхъ и Скалозубовъ, вопіяли о вредѣ наукъ, объ опас- ности для общества. По всей исторіи нашего скуднаго просвѣщенія проходитъ неизмѣнная полоса обскурантизма. всегда присутствовав- шаго въ скрытомъ состояніи и нерѣдко прорывавшагося цѣлыми бу- рями. Наконецъ, обскурантизмъ сталъ находить въ литературѣ своихъ теоретиковъ, иногда людей лично почтенныхъ, но невѣждъ, не имѣв- шихъ яснаго понятія о наукѣ, илн же хитрыхъ и злобныхъ лице- мѣровъ. Въ сороковыхъ годахъ, споръ о западномъ просвѣщеніи и народности перешелъ на почву философско-историческихъ принца- повъ, въ борьбѣ славянофильства и западничества. но и здѣсь, въ новѣйшихъ явлепіяхъ этой борьбы. славянофильство, взявшее на себя защиту народности, не обошлось, въ концѣ концовъ. безъ обскуран- тизма. „Маякъ“, издававшійся въ 1 8 4 0— 1845 годахъ С. бурачкомъ и Н. Корсаковымъ, ставилъ своей цѣлью именно защиту русской на- родности отъ зловредныхъ вліяній западнаго просвѣщенія, или пере- дѣлку и исправленіе нослѣдняго „въ духѣ русской народности“. Передъ тѣмъ основы русской жизни опредѣлены были въ программѣ министерства народнаго просвѣщенія и, прилагая эту мѣрку къ про- изведеніямъ тогдашней поэтичеекой литературы, тогдашнихъ хѵдо- жественно-теоретическнхъ понятій и обществениыхъ взглядовъ (на- сколько они могли высказываться при стро.кайшей пензурѣ въ суж- деніяхъ литературныхъ), „Маякъ“ нашелъ въ нихъ страшное про- тиворѣчіе съ тѣмъ, ч т о требовалось „чисто-русской“ народностью. Вся лучшая часть литературы, которая заслуживала этого имени и въ которой только-что дѣйствовалъ Цушкинъ, „измѣняла народ- ноети“ , и „Маякъ“ не усумнился возстать противъ самого Пушкина:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4