24 ГЛАВА I. бывали люди высокаго образованія и нравственнаго характера. За- долго до наплыва эмиграціи, патріотическіе нисателн жаловались на галломанію, бранили и осмѣивали людей, забывавшихъ отече- ственное для новерхностнаго подражанія, „отрывавшихся отъ народа“; но теперь „галломанія“ еще возрасла главнымъ образомъ, конечно, отъ недостатковъ самой русской общественности и отъ слабаго раз- витія школы. И позднѣе, знаменитый патріотъ 12-го года, Ростоп- чинъ (кажется, первый основатель „квасного* патріотизма), не мотъ быть безъ французскаго языка; величайшін русскій поэтъ сказалъ однажды, что ему французскій языкъ ближе (ріиз Гашіііёге), чѣмъ русскій. Нѣтъ сомнѣнія, что было въ галломаніи много явленій карри- катурныхъ и нелѣпыхъ,—какъ въ извѣстномъ классѣ они есть до сей мипуты,— но въ- лучшемъ меныпинствѣ образованнаго класса (между прочимъ, дѣйстПовавшемъ и въ литературѣ) прочно утверж- дались ученія французской литературы „просвѣщенія“: ученія о нравственномъ достоинствѣ личности, о гражданской обязанности, о человѣколюбивомъ отношеніи къ народу, объ общественной справед- ливости. „Наказъ“ , составленный подъ явнымъ вліяніемъ философіи „просвѣщенія", съ буквальными заимствованіями изъ ея писателей,— при всемъ историческомъ недоумѣніи, какое возбуждаетъ теперь,— въ свое время, какъ правительственное заявленіе, подкрѣпленное на дѣлѣ созывомъ депутатовъ, произвелъ впечатлѣніе на умы и долженъ былъ внушить или поддержать здоровыя общественныя попятія. „Наказъ“ служилъ имъ опорой и позднѣе, когда правительственная погода измѣннлась и объ идеяхъ „Наказа“ уже не было помину... Въ началѣ царствованія Екатерины поднятъ былъ вопросъ о спра- ведливости и возможности освобожденія крестьянъ; въ концѣ необ- ходимость освобожденія стала для многихъ у б ѣжденіемъ (хотя сама власть въ этомъ же періодѣ закрѣпостила сотни тысячъ свободнаго крестьянскаго населенія). Большинство изъ упомянутыхъ выше у ч еныхъ историковъ и путе- шественниковъ дѣйствовали въ царствованіе Екатерины: изданіе лѣто- писей, описанія Россіи увеличивали горизонтъ историческихъ и этнографическихъ свѣдѣній; выроставшее политическое могущество Россіи расширяло національный патріотизмъ до степени, изображае- мой поэзіею Державина: этотъ патріотизмъ заставлялъ оглядываться на славныя дѣянія прошедшаго, на доблести русскаго народа и на его настоящее. Къ послѣднимъ десятилѣтіямъ прошлаго вѣка возни- каютъ изученія народнаго характера и этнографической старины. Сама Екатерина занялась исторіей; въ эти изученія она внесла тотъ разечитанный оптимизмъ, съ какимъ вообще говорила о рус- скомъ народѣ и россійской имперіи и который долженъ былъ быть
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4