ОБІЦІЙ ОБЗОРЪ. 23 техпическое; два года онъ учился въ Германіи; не бивши гумани- стомъ, онъ зналъ славнѣйшія произведенія 4'илософско-политической литературы, тогдашней и болѣе ранней, отъ Макіавеля и Пуффен- дорфа до Гоббса, Бэйля, Локка, Фонтенеля, и хотя отвергалъ ихт. крайнія мнѣнія и називалъ ихъ вредными, но въ своихъ взглядахъ религіозно-бытовыхъ и историческихъ обнаружилъ немалую долю раціонализма. Его „Исторія“ еще носитъ отчасти характеръ лѣтонис- наго свода, но уже совсѣмъ не похожа на старыя произведенія этого рода, п о тому что сопровождаетъ факты ирагматическимъ толкова- ніемь. Въ своихъ новыхъ мысляхъ онъ былъ очень осторожень, но взглядъ на народную жизнь былъ явно критическій... У иривержен- невъ старины онъ прослылъ за безбожника. Времена Екатерипы II были въ п р о шломъ вѣкѣ по нреимѵіце ству временемъ „евроПейничанья“, доходившаго до размѣровъ, кото- рые становились странними; но въ эти же времена наиболѣе ярко высказалось стремленіе къ изученію народа и къ сближенію съ его жизнью и интересами. Странно. въ самомъ дѣлѣ, что императрица россійской имп еріи, обладательница абсолютнѣйшей власти, чрезны- чайно къ ней ревнивая. державшая Шешковскихъ для нѣкоторыхъ отправленій этой власти,—обнаруживаеть рядомъ съ этимъ великія сочувствія къ французскому литературно-философскому движенію, практическій смыслъ котораго былъ. между прочимъ, отрицаніе абсо- лютизма. Эти сочувствія были увлеченіемъ живого ума, который искалъ новизпы и оригинальности, нонималъ и не мот ъ не цѣнить блестяіціе и глубокіе таланты Вольтера, Дидро, д’Аламбера, которыіі самъ хотѣлъ блеснуть примѣненіемъ идей, обходившихъ тогда всю Европу. Нѣтъ сомнѣнія, что въ этихъ сочувствіяхъ бывала настоя- шая искренность, но едва ли сомнительно также, что былъ и холод- ныи разсчетъ: этотъ живой у м ъ былъ 'также достаточно трезвъ и холоденъ, чтобы идеи не могли переступить той границы, за которою стоялъ ревнивый абсолютизмъ,—здѣсь онъ самымъ недвусмысленнымъ образомъ отвергалъ тѣ самыя идеи, которыя ирежде превозносилъ. Думаютъ обыкновенно, что Екатеі»ина II только въ концѣ царство- ванія отступила въ реакцію; но подобныя настроенія не трудно видѣть и въ первое десятилѣтіе ея правленія. Но какъ бы ни было съ ея личными взглядами и политикой, идеи, разъ заявленныя изъ самаго средоточія власти (какъ было въ „Наказѣ“), уже не могли быть остановлены и производили свое дѣйствіе. Вліянія европей- ской литературы (говоря относительно, по тогдашнему числу образо- ваннаго класса) были сильнѣе, чѣмъ когда-нибудь. Онѣ гали черезъ книги, черезъ путешествія и личння встрѣчи; съ начала француз- ской революціи Россію стали наводнять эмигранты, между которыми
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4