320 ГЛАВА IX. иыхъ дѣйетвій“ (1807, 1815) представляетъ и зеачительаый мате- ріалъ юриднческихъ древностей; его „Р уководство къ позианію рос- сійскаго законоискусства* есть, п о словамъ Снегирева, созданная имъ самимъ система, въ которой сильная, но безформенная народность боретсл съ классическими понятіями древнихъ и новѣйшихъ юри- стовъ „Онъ едвали не первый у пасъ показалъ источникъ юриспру- денціи въ нравахъ, обычаяхъ и пословицахъ русскаго народа. Какъ опытный закоиоискусникъ, онъ былъ оракуломъ для многихъ; къ иему прибѣгали за совѣтами въ затруднительныхъ случішхъ и за- иутанныхъ дѣлахъ вельможи, сенаторы и профессоры. У него была домашнля школа законовѣдѣніл... Какъ любитель изящныхъ искусствъ, онъ въ гостеиріимномъ своемъ домѣ завелъ маленькій театръ и му- зыку. По оріемамъ и костюму, опъ не походилъ н а прежнлго подъ- лчаго, но скорѣе на щеголеватаго барииа... Карамзннъ, въ своей Исторіи, рѣдкіе сииски Русской Правды и лѣтописи, заимствованные изъ библіотеки 1’орюшкина, обозначаетъ горюшкннскими“ ... Такимъ образомъ соедипнлись для Снегирева и непосредствен- иыя преданьл о старинѣ, близкой и довольно давней, съ живымъ научнымъ руководствомъ къ ея объясненію. Старииу онъ видѣлъ не въ одной Москвѣ. Когда онъ былъ еіце студентомъ, отецъ взялъ его съ собой въ рлзанскую губернію на такъ-называемую „визитацію“ училищъ, какія тогда п о ручались профессорамъ. 'Гакъ, между про- чнмъ, они объѣхали города рлзанской губериіи. гдѣ Снегиревъ усиѣлъ ирисмотрѣтьсл къ разпымъ остаткамъ старины и къ ва[»вар- скому небреженію о пихъ у современниковъ... „Въ Богословскомъ монастырѣ (въ Разани), — разсказываетъ онъ,—привлекла мое вни- маніе древнля чудотворная икона св. Іоанна Богослова, на которую, вслѣдствіе какого-то видѣнія, самъ лютыи Батый повѣсилъ свою золотую печать: но къ сожалѣнію и ѵдивленію, не такь давно архи- мандритъ, свявъ эту печать, употребнлъ ее на позолоту водосвятной чаши. Въ Рязани, въ Архангельскомъ соборѣ съ благоговѣніемъ смо трѣлъ л на мантію ревностнаго миссіонера въ Мордвѣ, преосвящен- наго Мнсанла, пробитую стрѣлами и обагренную его мученическою кровію. Въ Зарайскомъ соборѣ привлекъ на себя мое вниманіе лрев- ній корсунскій образъ святитетн Николая, особенно чествуемый та мошнимн окрестными жителлми; въ Касимовѣ на Окѣ — татарскій минаретъ и усыпальница касимовскихъ царей; въ Раненбургѣ—крѣ- ность, гдѣ содержался несчастный Иванъ Антоновичъ, носившій титулъ императора нѣсколько мѣсяцевъ*... Московская обстановка. безъ сомнѣнія, больше чѣмъ другая, могла способствовать развитію народно-археодогическаго иитереса. Средніе вѣка русской исторіи оставилн здѣсь наиболыпее число памятниковъ:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4