312 ГЛАВА П І І . ключителыю запялся въ послѣдніе годы, всего довѣреннѣе онъ былъ съ архаическимъ Кубаревымъ, — и ихъ ученая, часто непріятпо сплетническая, переписка очень характерна; письма Кубарева о мо- сковскихъ происшествіяхъ 1849 года (запреіценіе „Чтеній“, выходъ Бодяпскаго изъ университета и изъ Общества исторіи и древностей) доходятъ до пошлости... Въ своихъ понятіяхъ о русской народности, Сахаровъ хотѣлъ быть вѣрпымъ послѣдователемъ оффиціальной про- граммы. Его изученіе было чисто внѣшнее, описательное; для объясне- пія ннутрешіяго характера народности онъ не сдѣлалъ и не мотъ сдѣлать ничего—какъ по недостатку знаній, такъ и по фалыпивому исходному взгляду. Мы упоминали, что въ его любви къ народности была своя демократическая жилка, ненависть къ барству съ его ино- страппымъ образованіемъ, пренебрегавшему народомъ и ногрязав- шему въ нравственномъ ничтожествѣ своего пренебреженія къ на- роду; Сахаровъ бранилъ это барство, п р о низировалъ надъ пимъ сколько могъ, по никогда не пришелъ къ живому попиманію дѣла. СVІцпость его народнаго патріотизма свелась н а грубое противопо- ставленіе русскаго и „заморскаго“, какимъ представлялось ему все западное, хотя бы и не-„заморское“: все русское было прекрасно, все „заморское1* было непавистно и зловредно. Не совсѣмъ послѣдо- вательно Сахаровъ величаетъ Петровскую реформу, т.-е. главпый источникъ заморскаго въ нашей жизни, и въ то же время считаетъ заморское причипою упадка чистой русской народности, храпимой только пародными массами: какъ считать паучпое знаніе, въ кото- ромъ имепно западъ оказалъ памъ великую помоіць, осталось неиз- вѣство. Въ чемъ состояли благодатныя свойства русской старины въ смыслѣ государственномъ, общественномъ, образовательномъ, Саха- І>овъ не объясняетъ; но бытовая жизнь, нравы старины изображаются аркадской идилліей, — какъ въ той тирадѣ изъ „Акундина“ , ко- торую онъ поставилъ во главѣ своихъ „Сказаній“. Этому представ- ленію отв^Ьчало его обращеніе съ народно-поэтическими намятни- ками: дурно понятый патріотизмъ довелъ его до непозволительнаго пшрлатанства; Сахаровъ принялся подправлять и подкрашивать ста- рипу въ томъ мнимо-народномъ стилѣ, который онъ считалъ за на- стоящіЛ русскій. Въ свонхъ книгахъ онъ настаивалъ, что пѣсни и т. п. должно сохранять неприкосновенными, какъ онѣ хранятся въ устахъ народа; современники повѣрили въ его собственную точность, но нервая пристальная критика укндѣла, что Сахаровъ вовсе не слѣ- довалъ хорошему правнлу, которое проповѣдовалъ; на дѣлѣ онъ •>ылъ гораздо худшимъ поддѣлыцнкомъ, чѣмъ его предшествен- ннки, имъ облнчаемые: тѣ не задавали себѣ ннкакой научной задачи, а опъ долженъ былъ понимать, что дѣлалъ. Есть сильное подозрѣ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4