308 ГЛАВА V III . жающей своего героя слишкомъ учтивымъ и степеняымъ. и обходитъ эту недостачу оговорками '); но Васька Буслаевичъ, доподлинность котораго не нодлежитъ ни малѣйшимъ сомнѣніямъ, одолѣвалъ самихъ „мужиковъ новгородскихъ“, и былина нимало не стѣс- няется говорить о его несносныхъ буйствахъ — потому что это именно и была „живая“, а не дѣланнал былина. Съдругой стороны, какъ мы видѣли, Сахаровъ вообще старался примазывать и пригла- жнвать старипу, какъ это и видно въ „Акундинѣ“. Сомнительность богатырскихъ сказокъ Сахарова и въ особенности „Акупдина“ указывается, кромѣ сближенія съ „Кареліей“, разпыми обстшітельствами, внѣшними и внутренними. Во-первыхъ, куда дѣвалась эта замѣчательная рукопись Бѣль- скаго, и какимт> образомъ Сахаровъ, уже владѣвшій этимъ сокрови- іцемъ въ 183О-хъ годахъ, мот ъ въ нослѣдующіе долгіе годы не по- дѣлиться съ любителями старины другимъ ея содержаніемъ? Руко- нисное собраніе Сахарова, богатое важиыми памятниками, перешло нотомъ во владѣніе гр. А. С. Уварова; но не слышно, чтобы у по- слѣдияго находилась „рукопись Бѣльскаго“, и вообще о ней съ тѣхъ норъ ничего неизвѣстно. Во-вторыхъ, ни до Сахарова, ни послѣ, нигдѣ не встрѣтилось въ старой рукописной литературѣ ничего по- хожаго на сказку объ Акундинѣ; а между тѣмъ, въ наше время ру- кописная старина очень вннмательно разработывалась именно въ этомъ направленіи; никакого отголоска этого новгородскаго богатыря не нашлось и въ обильныхъ занисяхъ былинъ и сказокъ изъ устъ народа, между п р о чимъ въ томъ самомъ олонецкомъ краѣ, къ преда- ніямъ котораго относилъ его Сахаровъ. Въ-третьихъ, всѣ сказки Са- харова нанисаны особеннымъ языкомъ, также донынѣ не имѣю- щимъ себѣ никакой параллели въ другихъ памятникахъ; этотъ языкъ невольно представляется сочипеннымъ, и именно всего болѣе скопи- рованнымъ еъ языка былинъ и пѣсенъ, но нрикрашеннымъ, подсла- ' ' „Конечио,—говоритг онъ,—не всѣ повольннки были нодобны представлепному ш> былинѣ Акундину Акундиновичу, но то несомнѣнно, что Акундинъ нредставленъ какь иді іілъ новгородскаго поволъвика, къ которому живые новольпикн только при- бдажадяся по мѣрѣ силъ, и во всему вѣродтію, ви одинь живой повольникъ не под- ходнль къ ндеаду вполнѣ. кяіг» *то всеіда бшаетъ ,»/ людеіі (!). Но идеалъ поводь- ника, нзображенный въ быдінѣ Акунднна, самъ по себѣ безукорнзиенъ; въ немъ пкт ъ и тіъни іря іи , даже не //поминнется ни о бVІствахъ, нн о грабежахъ. безъ которнхъ едва ли тогда обходились живые повольники; сдѣдовательно (?), Новгородъ *ъ воволыіичествѣ хотѣдъ видѣть главнымъ образомъ не грабежи и буйства моло- днхъ дюдей на чужой сторонѣ, а сподручиос средство дать буйной мододежи сдучай испривиться, перебѣситься, и въ то же время внзвать ее на дѣлтельность, вподиѣ согдасаую съ требованіями молодости, жадноА до подвиговъ и опасностей, и не тер- оящей строгости и надзора старшмхъ*.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4