САХАРОВЪ. ИСТОРИЧЕСКІЯ МНѢНІЯ. 287 гили тогда высшій крутъ дворянства, жившііі въ столицахъ; ихъ вліянію все покорилось рабски. Матушки за нихъ спѣшили отдать своихъ дочекъ, чтобы величать ихъ маркизами и герцогинямп; батюшки обрадовались вольнодумству, сынки кинулись въ развратъ со всею наглостью, руководимые во всемъ эми- грантами. Эта эпоха длилась до 1812 года и тнхо подрывалась подъ основной бытъ (?) русскаго образованія, освященнаго вѣрою и событіями тысячи лѣтъ. Въ эту эпоху началось выписываніе французовъ и фравцуженокъ, нѣмцевъ и нѣмчурокъ нашими путешественниками, ѣздившнми на показъ въ Фернейскій зймокъ п въ Парпжъ. Тогда, хотя и пзрѣдка, начали разводить пансіоны, муж- скіе и женскіе, подъ защитою вышісныхъ нѣмецкихъ профессоровъ москов- скаго уннверснтета, Шадена, Шварца и другнхъ. Бѣглыя (?) и наглыя фран- цуженки открыли въ этихъ вертепахъ постыдный тортъ честью русскихъ жен- щниъ и русскихъ дѣвушекъ“... (Тамъ же). Факты безнравственнаго вліянія эмиграціи дѣйствительно бывали въ тѣ времена; но Сахаровъ не только спуталъ хронологію, но и взвелъ небывалыя гадости на людей, оставившихъ честное и заслу- женное имя въ исторіи русскаго образованія: напримѣръ, Шварцъ тмеръ гораздо раньше французской революціи, Шаденъ (опять го- раздо раньше революціи) былъ воспитателемъ того Карамзина, кото- рому самъ народолюбецъ считалъ себя наиболѣе обязаннымъ. Далѣе: „Вт оран эпоха началась съ изгнаніемъ фраацузской армін въ 1812 году изъ Россіп. Просвѣтителямн этой эпохи содѣлалпсь безсмысленные остатки отъ разбитой наполеоновской армін. Съ этого времени водворилось всеобщее не- счастіе 0.) въ моемъ миломъ и безцѣнномъ отечествѣ“... (слѣдуетъ такая же характеристика времени, какъ выше). „Эта несчастная эпоха продолжалась недолго, до 1820 года (?); но она оставила гпбельныя послѣдствія на дѣлое столѣтіе. Этнмъ орудіемъ думали заморскіе демагоги (?) приготовнть въ Рос- сіи что-то въ родѣ 14-го декабря. „Третья эпоха началась пріѣздомъ гувернантокъ по требованію поставіци- ковъ (?)... Магазины Кузнецкаго моста, Невскаго проспекта и знаменитаго Ревельскаго подворья (?) наполнены были бродягами-просвѣтятельнпцами... Взгляните на нихъ (пхъ воспптанниковъ) и скажите... много ли въ нихъ есть русскнго? Видите ли вы въ ихъ дѣлахъ что-нибудь къ чести иславѣ русскаго ума? Лежмтъ ли ихъ сердце къ Россіи?“ и проч. (стр. 904—905). На эту тему написано еще нѣсколько страницъ, гдѣ описывается „роковое паденіе“ русскаго дворянства подъ вліяніемъ „нѣмцевъ и разной западной твари“, разсказывается, какъ вслѣдъ за дворян- ствомъ увлеклось тѣмъ же „наше степенное купечество“. Не при- водя дальнѣйшихъ безсвязныхъ разсужденій объ этомъ предметѣ, укажемъ лншь то, что Сахаровъ говоритъ о началѣ своихъ изученій русскаго народа. По запискамъ Сахарова не видно, когда именно и какъ онъ на- чалъ свои этнографическія изслѣдованія. Впослѣдствіи, когда въ 1841 кн. А. Н. Голицынъ (главноначальствуюіцій надъ почтовымъ департаментомъ) ходатайствовалъ предъ императоромъ Ннколаемъ о
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4