НАДЕЖДИНЪ. ЛИТЕРАТУРНАЯ НАРОДНОСТЬ. 203 ясны, такъ не развиты, такъ залѣплены выниснымн мушкамн (?)... Я повторю лншь съ великимъ поэтомъ, въ которомъ русскій народъ возвышался досвѣт- лаго, торжественнаго самосознанія; О Россъ! о родъ великодушный! О твердо-каменная грудь!' О исполпнъ, царю послушцый! Когда и гдѣ ты досягнуть Не мотъ тебя достойной славы?.. „Литература у насі есть: есть и литературная жнзнь; но ея развитіе стѣс- няется одПосторонностью подражательнаго направленія, убивающаго парод- ность, безъ которой не может ь быть полной лптературной жнзни. „Въ основу нашему просвѣщенію положены православіе, самодержавіс и народность. Эти три понятія можно сократить въ одпо, отпоснтельно литера- туры. Будь только паша словесность народною: она будетъ православна и самодержавна!“ Этотъ годъ „Телескопа“ (1836) былъ послѣднимъ годомъ литера- турпо-публицистической дѣятельности Надеждипа: съ тЬ хъп о ръонъ уже н е нозвращался къ ней, и труды его припяли другое направ- леніе. Въ этомъ первомъ періодѣ его дѣятельности,—которой образ- чики мы приводили, — надо признать весьма характерное явленіе, которое въ процессѣ тогдашняго литературнаго развитія служитъ нереходпымъ звѣномъ отт. періода Пушкинскаго къ Гоголевскомѵ, и въ историко-этнографическихъ понятіяхъ отъ „суевѣрія“ къ научной критикѣ. Онъ началъ и продолжалъ рѣзкимъ осужденіемъ „роман- тизма“, въ которомъ видѣлъ послѣднее проявленіе ненавистной ему подражательности. Онъ высоко ставилъ геніальную силу Пушкина, и потому строго судилъ его податливость той поверхностной манерѣ, которая усвоеиа была школой изъ чужихъ образцовъ. Послѣ, когда Пушкинъ сталъ не столько предметомъ для критическаго анализа, сколько для апотеозы, филиппики Надеждина должны были п р о из- водить странное впечатлѣніе; но довольно вникнуть въ нихъ нѣ- сколько, чтобы убѣдиться, что онѣ вовсе не были легкомысленны. Надеждинъ забывалъ только, что сама исторія имѣла свои условія, что романтизмъ былъ ступенью развитія и уже готовилъ свои резуль- таты въ Гоголѣ и его школѣ. Но Надеждинъ былъ правъ въ томъ, что русскаго содержанія, проетоты стиля было еще мало въ на- шей литературѣ, и высокое значеніе Гоголя состояло въ выполненіи той задачи, которая чуьствовалась Надеждинымъ: поэтому ученикъ и преемникъ Надеждина и явился вслѣдъ за нимъ восторженнымъ почитателемъ Гоголя. П въ другомъ отношеніи Надеждинъ былъ переходнымъ явле- ніемъ. Въ тридцатыхъ годахъ подготовлялось то раздвоеніе передо- вого слоя литературы, которое выразилось борьбой язападниковъ“ и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4