НАДЕЖДИНЪ. л и т е р АТУРНАЯ НАРОДНОСТЬ. 2 0 1 наго рабства; эта жизнь есть постоянное самоубійство; творческое начало гибнетъ п о дъ ярмомъ несчастнаго подражанія. Но что разу- мѣть п о дъ народностъю литературнаго духа, отсутствіе которой авторъ оплакиваетъ какъ величайшее литературное бѣдствіе? „Миогіе п о дъ народностью разумѣют ь однѣ наружныя формы русскаго быта, сохраняющіяся теперь только вь цростовародіи, въ низшихъ классахъ обіцества. И воть тма тмущая нашихъ писателей, особенно писачекъ изъ зад- нихъ рядовъ, ударились, со всего розмаха, лицомъ въ грязь этой грубой, за- пачканной, безобразной народности, которую всего лучше слѣдовало бы назы- вать простонародностью. Они погрузилнсь во шти, въ квасъ, въ брагу, заби- лись на п о латп, обливаются ерофеичемъ, закусывают ъ лукомъ, передразни- ваютъ мужиковъ, сидѣльцевъ, подьячихъ, ямщиковъ, харчевниковъ; и добро бы, подобно знаменитому А. А . Орлову, г.тавѣ этой школы народныхъ нисате- лей, ограничивались современными каргинами низіпихъ слоевъ обіцества, что имѣло бы, по кранней мѣрѣ, достоинство вѣрности; нѣтъ! они теребятъ руе- скую исторію, малюютъ ея лучшія эпохи своей мазилкой... 0 такой народно- сти, что и говорить? Ее надо гнать изъ литературы... Впрочемъ, и здѣсь должно сдѣлать важное псключеніе... Отчего, напр., у Загоскина русскій мужикъ не только не противенъ, но по.іожительно хорошъ, интерееенъ, поэтиченъ (если можно такъ выразигься)? Отчего, у Гоголя, казакт. мертвецки пьяный, по ушн въ грязи, съ подбитыми глазами, отчего Нванъ Никифоровнчь, даже въ на- турѣ, ознаменованъ какою-то неизъяснимою, очаровате.іьною прелестью, кото- рая заставляеп. прощать или, по крайней мѣрѣ, пропускать межъ пальцевъ его прогнво-общественное положеніе? Я говорю это, чтобы доказать, что на- родность и въ этомъ ограниченномъ, грязномъ смыслѣ, п р о йдя чрезъ горнило вдохновенія, можетъ имѣть доступъ вь литературу, и слѣдовательно незаслу- жнваетт. безусловнаго преслѣдованія, огверженія!“ 4). Народность, которой Надеждинъ требовалъ для литературы, была конечно, шире. Онъ такъ излагаетъ свои мысли о предметѣ, который и донынѣ возбуждаетъ ожесточенные споры; какъ увидимъ, онъ самъ не избѣжалъ рискованныхъ лоложеній. „Цодъ тродностью я разумѣю совокупность всѣхъ свойствъ, наружныхъ и внутренннхъ, физическнхъ и духовныхъ, умственныхь и нравственныхъ, изъ которыхъ слагается фязіономія русскаго человѣка, отличающая его отъ всѣхъ прочихъ людей—европейцевъ столько же, какъ и азіатцевь. Какъ ни рѣзіси оттѣнкн, положенные на насъ столь разлнчными вліяніями столь разныхъ цн- вн.тизацій, русскій чеіовѣкъ, во всѣхъ сословіяхъ, на всѣхъ ступеняхъ про- свѣщенія и гражданственности, нмѣетъ свои от.тичите.іьный характеръ, если только не прикидывается умышленно обезьяною. Русскій умъ нмѣетъ свой особый сгибъ; русская воля отличается особенной, ей только свойственной упругостью и гибкостью; точно также какъ русское липо имѣетъ свой особын складъ, отличается особеннымъ, ему только свойственнымъ выраженіемі.. У насъ стреьленіе къ гвропеизму п одавляет ь всякое уваженіе, всякое даже вни- маніе къ тому, что именно русское, народное. Я совсѣмъ не вандалъ, кото- ’) ирипомяпиъ , что въ тѣ годы п р о изіеденія Гоголл вызывали именно такія осужленія; его винили за грязь и непрнличіе ето разсказовъ. »
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4