258 ГЛАВА V II . вершеино протпвиое, п о бираться ннщеиски п о всѣаъ языкамъ міра, древнпмъ и новымъ, восточнымъ и западнымъ. Съ одной стороны, должно сознаться, что наше хвастовство н е безъ основанія. Русскій языкъ дѣйствптельно богатъ, бо- гаче всѣхъ новыхъ языковъ Европы. На иное нонятіе онъ можетъ выставить до десягп снноннмпческнхъ словъ, отличающихся друтъ оть друга оттѣнкамп силы п выразптельности, такь что смыслъ п онятія выражается цѣлой гаммой звуковъ. Но зто богатство хуже бѣдности; это богатство Тантала, который умираетъ съ жажды и голода, стоя по горло въ водѣ, окруженный нрелест- нѣйшимн іілодами! — Отчего-жъ такое странное протпворѣчіе? — Во-первыхъ, это разнообразіе подобнозначащнхъ словъ, болыпей частію, соотвѣтствуетъ у насъ разнообразію народныхъ сословій и нхъ разговора; такъ что въ этон лѣст- ницѣ сииоиимовъ ннзшая стунень вязнетъ въ тинѣ простонародія, тогда какь верхняя уиирается въ облака кннжнаго высокопарнаго языка. Такъ напрнмѣръ, слово „дядька“ очень низко, а подобнозначащее ему .,пѣстунъ“ слшпкомъ ужъ высоко; и мы, аіадѣя двумя чисторусскнан словами, прнбѣгаемъ къ иностран- пому „гувернёръ“, чтобы не показаться мѣщапамн плн педантамн. Подобныхь нрнмѣровъ можно выставить гысячу. Большая часть нашнхъ словъ, за введе- ніемь нностранпыхт., вовсе оставлена, вовсе вышла изъ унотребленія; какь монеты стараго чекана, онѣ не ходятъ при всей нхъ внутренней цѣвности Таковы, напримѣръ, всѣ названія старннныхь должностей, всѣ выраженія обря- довъ, нрнвычскъ и характеристнческнхъ пдей прежняго русскаго быта, засло- пеннаго оть насъ вѣкомъ ПетраВелнкаго:онѣимѣютътенерьминцкабинетную важиость, какъ сребро Ярославле, какъ деиьга Псковская! Въ третьихъ — и это обстоятельство особеино важно, заслуживаеи» особеннаго вннманія—языкъ нашъ, прн всемъ богатствѣ относительно выраженія многпхъ понятін, въ раз- сужденіи другнхъ дѣйствнтельно бѣденъ. Это писколько не удпвителыю! Всякой языкъ идетъ наравнѣ съ понятіями говорящаго имъ народа; въ немъ нѣтъ и не можетъ быть слова для ндей, которыхъ народъ не нмѣетъ. По каждыіі на- родъ, пока онъ сомкнутъ въ самомь себѣ, пока еще не воиіелъ въ міровую школу взаимнаго обученія, каждый народъ, живущій однимъ собою, естественно огранігшвается въ своемъ умственномъ богатствѣ болѣе пли менѣе тѣсною сферою своего существованія; его идеи не простнраются за граннцы природы, его окружающей, не выходятъ изъ предѣловъ, въ которыхъ двпжется жизнь его; онъ не имѣетъ нонятія ни о естественяыхъ предаетахъ, лежащпхъ внѣ его горнзонта, нн о нравствеяныхъ явленіяхъ, чувствахъ, убѣжденіяхъ, стра- стяхь, которыя нмъ самнмъ еще не иепытаны; не ішѣетъ понятія—не умѣетъ и назвать пхъі— Гакъ напр. народъ русскій, затерявшінся въ глубинѣ сѣвер- пыхъ нустынь, далеко отъ береговъ моря, не имѣлъ понятія о морскон силѣ; и вотъ почему въ языкѣ русскомъ нѣтъ слова, которымъ бы можно было вы- разить „флотъ“. „Такая бѣдность есть достояніе всѣхъ языковъ безъ исключенія; нбо въ ■*томь отногаеніи всѣ народы цодчннены однпмъ условіямъ“.~ Нтакъ, есть бѣдность, какая бываетъ во всѣхъ языкахъ безъ иеключенія, когда имъ нрнходится передавать особенности чужой природы и жизнн;— „По, къ сожалѣнію, наша бѣдность обшнрнѣе: у насъ недостаеть словъ дія пдеГі общпхъ, міровыхъ, для ндей, которыя прпнадлежатъ не одному народу, а всему человѣчеству. Причпна этому понятна_Еслибъ русскій народъ самъ дошель, самъ нзъ себя пронзвелъ этн ндеп, онъ создалъ бы и слова для
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4