НАДЕЖДИНЪ. ЕВРОПЕИЗМЪ И НАРОДНОСТЬ. 249 къ славѣ и благу истиино русекаго просвѣщенія, истинно русской литературы“. Надеждинъ съ негодованіемъ отвергаетъ эти обвине- нія: неужели тотъ — отступникъ, кто съ прискорбіемъ внднтъ сла- бость своеземнаго образованія, неразвитость своего языка, кто съ ожесточеніемъ вопіетъ цротивъ людей, которые изъ слѣпой гордости или по другимъ побужденіямъ усиливаются задержать наше просвѣ* щеніе и нашу литературу въ томъ низменномъ состоянін, „которое донынѣ возбуждаетъ къ намъ одно жалкое ирезрѣніе европейскихъ нашихъ собратій?" Нѣтъ: „Будь благословенно это отступничество отъ пагубнаго самообольщепія лож- ной гордостп, примѣръ коего поданъ намъ Великпмъ пзъ Велпкихь, Огцомъ и Зиждителемъ настоящаго величія РоссіиІ“ Въ сVІцности, этотъ споръ именно доказываетъ, что у насъ есть, нанонецъ, литература живущая, самосознающая. Въ этомъ не трудно убѣдиться. „Пусть всякій русскій п о ложитъ себѣ руку на сердце и скажетъ по совѣсти: неужели это сердце не содрогалось никогда отъ громовыхъ звуковъ Державина, не расширялось сладкимъ уми- леніемъ при задумчивой пѣснѣ Жуковскаго, не горѣло и не кипѣло нри иномъ раскаленномъ стихѣ Пушкина“? Все, что возбуждаетъ живое сочувствіе, само должно быть живо. Въ чемъ же состоитъ эта жизнь литературы? Всякая жизнь, и литературная въ томъ числѣ, говоритъ Надеж- динъ, слагается изъ двухъ противодѣйствующихъ элементовъ, цен- тростремительнаго и центробѣжнаго, различное дѣйствіе которыхъ пронзводитъ два основныя явленія развитія. Въ одномъ періодѣ, литература народа стремится выразить его особую личность, народ- ный духъ со всѣми его чертами, родимыми пятнами. „Это направ- леніе есть безусловная, исключительная народностъ литературы, со- ставляющая отличительный характеръ всѣхъ трвыхъ періодовъ ли- тературной жизни, во всѣ времена, ѵ всѣхъ народовъ“ . Но творче- скій геній народа встрѣчается затѣмъ съ другими соприкосновеннымн народами и, „по закону естественнаго сочувствія, по закону взаим- наго притяженія, коимъ держится цѣлость и единство вселенной“ , беретъ участіе въ ихъ жизни, пользуется ихъ пріобрѣтеніями, и сообща съ ними стремится продолжать свое безконечное развитіе. Отсюда—другая сторона литературы,—ея стремленіе къ общиости, къ „чужеядству“: „сей характеръ въ большей или меньшей стеаени принадлежалъ всѣмъ литературамъ. совершившимъ вполнѣ п о нрище жизни". И такъ, оба направленія законны, и здоровое развитіе ли- тературы состоитъ въ правильномъ ихъ соединшіи и взаимности. „Но горе, если одно направленіе—какое бы нп было—возьметъ рѣ- шительный верхъ надъ другимъ, ограничитея самимъ собою, воца-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4